Роман длиною в жизнь полностью

— Ой, я такая счастливая! — прижимая руки к груди, воскликнула Алиса, смотря на малышей, спящих в колясках. — Ром, ну посмотри, какие они крохи… — И, как обычно, от переизбытка эмоций всхлипнула носом. Я молча достал платок и протянул своей подруге.

— Держи…

Она посмотрела на меня и смутилась.

— Извини, я опять плакать начала… Вот никак не могу заставить себя этого не делать В садике надо мной уже смеются и обзываются: плакса, вакса, гуталин, на носу горячий блин. Представляешь?

— Алис, со мной ты можешь от счастья плакать сколько хочешь, — отвечаю ей, а сам мысленно даю ей обещанье, что накажу тех, кто обижает мою колибри.

Никто не посмеет ей сделать больно — я не позволю.

— Правда? — смотрит на меня так жалостливо, опять в груди что-то ноет.

— Конечно, мы же друзья, — отвечаю ей и раскрываю объятья, как моя мама делает, когда меня успокаивает.

Это наш с ней секрет. Никто не знает, что я бываю слаб, а с мамой можно, ведь она всё понимает. Алиса обнимает в ответ, и мы стоим молча, каждый думает о своём. Надеюсь, ей это поможет успокоиться. Мне же помогает.

— А знаешь, мне сказали, что меня никто замуж не возьмёт, потому что я плакса, — вновь она начала расстраиваться.

Я понимаю, что о таком говорить пока рано — мы же дети. И всё же, когда Алисе плохо, мне тоже очень больно, наверное, поэтому я ей и ответил так:

— Не переживай, когда вырастем, я женюсь на тебе.

Ну а как я ещё мог утешить подругу? Я, конечно, не понимаю, зачем ей об этом думать, и всё же пусть успокоится хотя бы по этому поводу.

— Правда? — переспрашивает, и опять такой… взгляд.

— Правда, — отвечаю ей.

А сам думаю, вспомнит ли она об этом разговоре, когда мы вырастем.

Машина остановилась у ворот коттеджного посёлка. Расплатившись с таксистом, я вышел из автомобиля и с жадностью вобрал в лёгкие воздух. Как же здесь хорошо! Воздух пропитан ароматами свежескошенной травы, цветов и хвои — не то что в городе, там от смога задохнуться можно. Интересно, кто из наших шалопаев сегодня стриг газоны?

Невольно усмехнулся, вспомнив, как Александр — Сашка, сын дяди Егора — решил схалтурить и безобразно подстриг газон. Дядя Егор посмотрела на это безобразие, сходил домой за ножницами и протянул их Сашке со словами: «Раз не умеешь стричь газонокосилкой, вот тебе более надёжный инструмент, чтобы к вечеру всё было под линейку». Пацан даже спорить не стал — это бесполезно, тяжко вздохнул и принялся стричь травку. Его наказание длилось час, но и этого было достаточно, чтобы осознать, что халтура приносит большие проблемы. Больше он такого не совершал.

Вы не подумайте, что его отец тиран, он просто терпеть не мог, когда мелкий пытался схитрить, обманывая близких, и вот таким жёстким способом дядя Егор и искоренял сей порок, причём весьма успешно.

И не только он в строгости воспитывал сына, но мой отец и его друзья тоже этим грешили. Дело в том, что они очень обеспеченные люди и не хотели воспитать очередное поколение золотой молодёжи, поэтому с детства нас приучали, что в жизни нужно всего добиваться самим. За это мы с ребятами им благодарны, жизнь в ожидании наследства — это удел слабых людей. Мы же с малых лет приучены к труду.

Например, я начал зарабатывать, когда мне исполнилось четырнадцать. Пусть небольшие деньги, но и этого было тогда достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее. Ну а как иначе? Не просить же денег у папы, чтобы дарить подарки своей подруге?

Наверное, стоит немного рассказать о себе.

Меня зовут Роман. Когда мне было пять лет и шесть месяцев, моя родная мать была убита отчимом. Те годы, что я жил с ними, были кромешным адом: голод, постоянные побои и страх… Тогда я думал, что это будет длиться вечно, но ошибался. Мне судьба подарила золотых родителей — Соню и Кирилла. Я до сих пор благодарю Бога за такой подарок. Не знаю, кем бы я стал, если бы не эти люди. Смотря на отца — Кирилла — и его друзей, я понял, что мужчины должны быть опорой для женщин, а не как мой отчим — спаивать жену и самому проводить жизнь в пьяном угаре.

Мне повезло, что я стал членом этой замечательной семьи, ведь, помимо родителей, у меня появились и шикарные наставники — друзья моего отца, каждый из них учил меня своим фишкам. Ну а их жёны были мне как родные мамы. Я никогда не думал, что буду купаться в любви. Но главное, что я больше не был одинок, и у меня появилось масса братьев и сестёр — не родных, разумеется. Двое — моих родителей, их я воспринимаю родными, а остальные — это дети друзей мамы и папы. Но и их я люблю не меньше. Помню их первые шаги, слова… Алиса вечно плакала от счастья, наблюдая за успехами карапузов.

— Алиса… Я безумно соскучился по своей колибри. — Произнёс я на пределе слышимости, очередной жадно вобрав воздух в лёгкие.

— Ромка?