– Будет тебе, брат, – засмеялся Сатай, наслаждаясь раздражением соперника. – Нечего вспоминать еблиса! Разве ты сам не побеждал меня?
– Это все проклятые урусы! – буркнул Товлубей, указывая рукой на стоявших русских и не узнавая князя Василия. – Вот пришли сюда, незванные, и отвлекли меня от игры!
– Кто вы? – весело спросил Сатай, потирая руки. – Зачем потревожили мою юрту? Что вам надо?
– Славный мурза! – ответствовал князь Василий. – Я – родственник твоего покойного кунака Дмитрия. По его воле я унаследовал Брянск…Но в недобрый час!
И он подробно, хоть и сбивчиво, с волнением, рассказал на неплохом татарском о своей печальной судьбе. Татарские мурзы слушали его с интересом, покачивая головами и прицокивая языками.
– Вот я и пришел сюда к вам, знатные люди, голодный, холодный, как нищий оборванец, с больными сердцем и душой! – подытожил свою речь Василий Иванович. – Помогите мне, славный Сатай и могучий Товлубей! Устройте мне встречу с государем, чтобы я мог попросить у него помощи! Неужели ты забыл меня, отважный Товлубей?
– Так ты пришел без серебра? – разочарованно пробормотал Товлубей, и его глаза, сверкавшие во время княжеской речи, сразу потускнели, уставившись в пол. – Кто же поможет тебе без серебра? Я знал тебя как щедрого коназа, но сейчас вижу совсем другого человека!
– Примите от меня скромные подарки, могучие воины, – сказал, едва не плача, князь Василий, снимая с пальцев два золотых, украшенных драгоценными камнями перстня. – Вот тебе, славный Сатай, кольцо с волшебным рубином, облегчающим головную боль, а это тебе, премудрый Товлубей – с чудесным изумрудом, спасающим от вражеских ядов…
– С камнями? – молвил, рассматривая подарок и приходя в хорошее расположение духа, мурза Товлубей. – Да, этот зеленый камень, в самом деле, хорош! Теперь я узнаю тебя и вижу, что ты не напрасно пришел сюда!
– Мы поможем тебе, Вэсилэ! – рассмеялся довольный Сатай, надевая на средний палец дареный перстень. – А теперь, айда, за наш пиршественный стол! И зови туда же своего человека!
Князь махнул рукой стоявшему у порога Борилу.
– А я пока отдам распоряжение моему слуге, – встал от игрального столика Сатай. – Эй, Мэнгэ! – крикнул он. – Тащи-ка сюда достархан, яства и лучшее питье!
Через два дня ордынский хан Джанибек благосклонно принял несчастного князя Василия. Последний со слезами на глазах подполз к ханскому трону и, плача, рассказал татарскому повелителю о приключившейся беде.
– Вот, Вэсилэ, – молвил, выслушав его, хан Джанибек, – что значит беспечно хлопать ушами! Поэтому тот бесстыжий коназ Ромэнэ без труда обскакал тебя! Но ладно…Я не давал тому Ромэнэ ярлыка на Брэнэ, да он и не просил его у меня! Значит, его дела плохи! Он незаконно занял Брэнэ и будет сурово наказан! Но кому доверить войско? Кто поведет наших воинов на Брэнэ? У тебя есть кто-нибудь на примете?
– Есть, есть, государь! – вскричал с радостью Василий Иванович. – Мне готов помочь сам могучий Товлубей!
– Неужели Товлубей? – прищурил глаза Джанибек. – Так ли, мой славный мурза?
– Так! – ответил, вставая из толпы придворных, знатный татарин. – А Вэсилэ уже потом расплатится с нами!
– Кого же пошлем с тобой? – поднял руку ордынский хан. – И сколько надо воинов?
– Думаю, что надо взять отважного Нагачу с его туменом, – подобострастно молвил Товлубей, льстиво улыбаясь, – и доброго Ахмуда…
– Ахмуда не пущу! – решительно бросил Джанибек и повернулся в сторону своего тайного советника, стоявшего слева от его трона. – Так и запиши, Тютчи, чтобы ехал на Брэнэ один Нагачу! А все расходы возложи на несчастного Вэсилэ! Пусть сразу же отправляются!
– Благодарю тебя, славный и мудрый государь! – сказал Товлубей, и его глаза блеснули недобрым огнем. – Пожалел мне тумена! – подумал он про себя, но вслух добавил: – Да будешь ты жить века, наш отец и благодетель!
– Слава тебе, государь! – упал с колен князь Василий, обливаясь слезами. – Я до самой смерти не забуду твоей заботы и ласки и буду молиться за тебя Богу всем моим сердцем!
И все-таки, несмотря на волю хана и готовность его знатных подданных оказать князю Василию помощь, его отъезд с татарским войском задерживался. Уже сам хан отправился в дальний путь с большим войском: в Сарай пришло известие о мятеже в Тебризе. С ним уехали мурзы Сатай и Товлубей, а Нагачу, оставленный со своим туменом для похода на Брянск, все еще не спешил. Приближалось лето 1357 года, Василий увяз в долгах, устал от длительного ожидания и невыносимо страдал от своего бессилия. Наконец, в один из теплых майских дней, когда степи заросли густой сочной травой и цветами, а воздух благоухал, татарский полководец вошел в гостевую юрту князя Василия. Не церемонясь и не говоря лишних слов, он сразу же бросил сидевшему за утренней трапезой князю: – Так, Вэсилэ, если хочешь, чтобы мы завтра же выехали к твоему Брэнэ, обещай заплатить каждому моему воину по двадцать государевых серебряных денег, а мне – четыре тысячи!
– Четыре тысячи денег? – почесал затылок оцепеневший от неожиданности князь. – А также каждому воину…В твоем тумене не меньше десяти тысяч воинов?
