– Бедный дубиноголовый Джордж, – промолвил он, наконец. – Я вижу, что вы натворили не мало бед. Вы все испортили своей безрассудной порывистостью. Вам надо было ждать, пока я не введу вас в дом к Вадингтонам, пользуясь этой привилегией, как старый друг семьи. Я бы сразу направил вас по прямому пути. А теперь вы сами подвергли себя изгнанию.
– Когда старый Вадингтон пригласил меня к обеду, – заметьте, по своей доброй воле пригласил меня к обеду…
– Вам следовало дать ему пинка и возможно скорее удрать, – решительно прервал его Гамильтон Бимиш. – После того, казалось бы, что я рассказал вам про Сигсби Вадингтона, вы могли обманывать себя надеждой, будто его покровительство сделает вас любимцем семьи. Достаточно Вадингтону обнаружить расположение к кому бы то ни было, и жена его будет твердо убеждена, что он завел знакомство с типичным представителем нью-йоркских подонков. Если Сигсби Вадингтон осмелился бы даже пригласить к обеду наследника английского престола, его жена взгрела бы его за это. А когда он тащит в дом такого субъекта (простите меня за подобное выражение, но я ничего плохого этим не думаю), как вы, да еще за пять минут до начала званого обеда, расстраивая таким образом все планы хозяйки и наводя уныние на повара, можете ли вы упрекать его жену за то, что она смотрела на вас волком? А хуже всего то, что вы вздумали выдавать себя за художника.
– Но я действительно художник! – возразил Джордж Финч, сразу занимая оборонительную позицию, так как насчет этого вопроса он придерживался определенного мнения.
– Действительно ли, или нет, это еще подлежит сомнению! Но так или иначе вам следовало бы скрыть это обстоятельство от миссис Вадингтон. Женщины ее породы считают художников темным пятном на теле общества. Я вам говорил, что она судит человека только по размерам его текущего счета в банке.
– У меня самого достаточно денег…
– Но как могла она это знать? Вы сказали ей, что вы художник, и она, естественно, сразу вообразила…
Телефон пронзительно задребезжал, прервав поток мыслей великого человека. Бимиш с некоторой досадой снял трубку, но выражение его лица тотчас же изменилось, едва он заговорил. – А, Молли, дитя мое!
– Молли! – воскликнул Джордж Финч.
Мистер Бимиш оставил его восклицание без всякого внимания.
– Да, да, продолжал он говорить по телефону – он принадлежит к числу моих друзей.
– Это я? – взволнованно спросил Джордж.
Гамильтон Бимиш по-прежнему игнорировал приставания назойливого друга, как это свойственно людям, умеющим сосредоточиваться на одном предмете, когда они разговаривают по телефону.
– Да, да, он мне рассказывал об этом. Он как-раз сейчас находится у меня.
– Может быть, она хочет поговорить со мной? – трепещущим голосом произнес Джордж.
– Обязательно! Я немедленно приду!
Гамильтон Бимиш повесил трубку и в течение нескольких минут стоял в глубокой задумчивости.
– Что она такое сказала? – спросил Финч, тяжело дыша.
– Да, это интересно – промолвил Гамильтон Бимиш.
– Что она такое сказала?
– Это наводит меня на мысль, что мне придется подвергнуть строгой критике некоторые мои взгляды.
– Что она такое сказала?
– А, между тем, следовало, пожалуй, это предвидеть.
– Что она такое сказала?
Гамильтон Бимиш задумчиво теребил подбородок.
– Право же, у девушек забавная психология.
– Что она такое сказала?
– Это звонила Молли Вадингтон – ответил, наконец, Гамильтон Бимиш.
– Что она такое сказала?
– Я ни в коем случае не уверен, – начал мистер Бимиш, глядя на него поверх своих очков – я далеко не уверен в том, что в конце концов все не сложилось к лучшему. В своих вычислениях я не принял в учет того обстоятельства, что приключившееся с вами должно было, естественно, придать вам некоторую романтичность в глазах девушки, окруженной обычно людьми, доходы которых исчисляются в единицах с семью нулями. Любая девушка с нормальными инстинктами должна невольно почувствовать тяготение к художнику, которому ее мать запрещает показываться в ее доме.
– Что она такое сказала?
– Она спросила меня, действительно ли я ваш друг?
– И что она потом сказала?
– Она передала мне, что ее мачеха запретила вам показываться в их доме и ей самой тоже отдала строгий приказ никогда не встречаться с вами.
– И что она потом сказала?
– Она просила меня немедленно приехать к ней, так как ей необходимо кое о чем поговорить со мной.
– Обо мне?
– Надо полагать.
– И вы идете?
– Немедленно.
– Гамильтон! – воскликнул Джордж дрожащим от волнения голосом. – Гамильтон, старина, пустите-ка ей пыли в глаза!
– Вы хотите этим сказать, что просите меня дать теплый отзыв о вас?
– Я именно это и думал; удивительно, как вы умеете точно выражаться, Гамильтон! Мистер Бимиш взял шляпу.
– Весьма странно, что я должен помогать вам в таком деле! – задумчиво сказал он.
– Это все потому, что у вас доброе сердце! – воскликнул Джордж. – У вас золотое сердце, Гамильтон.
– Вы влюбились в эту девушку с первого взгляда, а мое мнение насчет этого, изложенное в моей книге, озаглавленной «Благоразумный брак»…
– Ваше мнение абсолютно ложное!
– Мое мнение не может быть ложным.
