Это служит прекрасным доказательством того что даже составители ученых руководств, и те могут нести вздор, когда влюбляются с первого взгляда, нисколько не хуже человека малоразвитого. Незнакомые и тревожные чувства разрывали грудь Гамильтона Бимиша. Откинув прочь все свои принципы, он без малейшего признака стыда мысленно признался в том, что любовь, наконец, пришла и для него, при чем она не прокралась к нему в душу каким-либо научным способом, как предполагал мистер Бимиш, а просто протолкалась силою, заняв место в его сердце, – совсем как дачник, которому удается попасть в вагон отходящего поезда. Да, Гамильтон Бимиш был влюблен! За это говорило уж хотя бы то, что его умственные способности были совершенно затуманены: он находился, например, под впечатлением, что все это время говорит разумно и толково. Дверь отворилась, и на пороге показался Феррис. Он посмотрел на девушку-не тем холодным и пренебрежительным взглядом, которым он удостоил Джорджа Финча, а почти с отеческой лаской. Талия у Ферриса имела добрых сорок шесть дюймов в обхвате, но, тем не менее, он не оставался слеп к красоте.
– Миссис Вадингтон просила передать вам, мисс, что дело чрезвычайной важности вынудило ее уехать. Таким образом, она не сможет принять вас сегодня вечером.
– Она могла бы, по крайней мере, позвонить мне по телефону! – с досадой воскликнула девушка.
Феррис позволил одной брови слегка приподняться, как бы желая тем самым сказать, что он вполне сочувствует очаровательной мисс, но лояльность не разрешает ему критиковать действия миссис Вадингтон.
– Миссис Вадингтон просила узнать, мисс, будет ли это удобно для вас, если миссис Вадингтон заедет к вам завтра в пять часов пополудни.
– Хорошо.
Благодарю вас, мисс. Мисс Вадингтон ожидает вас, сэр.
Гамильтон Бимиш не слушал его, он не спускал глаз с девушки, которая кивнула ему на прощание и удалилась, – очевидно, она навсегда покидала его.
– Кто эта леди, Феррис? – спросил он.
– Не могу вам сказать, сэр.
– Почему вы не можете? Ведь вы, насколько мне кажется, знаете ее.
– Никак нет, сэр. Я никогда не видел ее до сегодняшнего дня. Миссис Вадингтон предупредила меня, что сюда придет одна молодая леди, и просила передать ей то, что вы слышали.
– Миссис Вадингтон не говорила вам, кто именно придет?
– Да, сэр. Молодая леди.
– Осел! – вырвалось было у Гамильтона Бимиша. Но даже этот сильный человек не было достаточно отважен, чтобы произнести это слово вслух.
– Неужели она не сказала вам имени этой молодой леди?
– Никак нет, сэр. Разрешите проводить вас к мисс Вадингтон, сэр. Она дожидается вас в библиотеке.
– Как это странно, что миссис Вадингтон не сообщила вам имени этой молодой леди, – все еще не унимался Гамильтон Бимиш.
– Да, весьма странно, сэр, – безучастно согласился Феррис.
– О, Джим! Как это мило с вашей стороны, что вы пришли! – воскликнула Молли.
Мистер Бимиш, полное имя которого было Джемс Гамильтон, с рассеянным видом пожал ее руку. Он был сейчас слишком углублен в свои мысли, чтобы обратить внимание на то, как назвала его мисс Вадингтон.
– Я пережил сейчас нечто изумительное, – сказал он.
– Я тоже! – воскликнула Молли – Мне кажется, что я влюблена.
– Несмотря на то, что в моем распоряжении был весьма ограниченный срок, я все же уделил много внимания этому делу и, в конце концов, пришел к убеждению, что я тоже влюблен.
– Мне кажется, что я влюблена в вашего друга Джорджа Финча.
– А я влюблен…
Гамильтон Бимиш умолк.
– Я не знаю ее имени. Она исключительно обаятельная женщина. Я встретился с нею на империале автобуса, а потом мы некоторое время беседовали с ней на крыльце этого дома. Я вынул соринку у нее из глаза.
Молли недоверчиво посмотрела на него.
– Вы влюбились в девушку и не знаете, кто она такая? Между тем, насколько я помню, вы всегда утверждали, что любовь зиждется на разумном чувстве и все такое прочее.
– Взгляды человека меняются – ответил Гамильтон. – Умственные восприятия не могут оставаться всегда в одном и том же состоянии. Человек никогда не перестает развиваться…
– Я в жизни не слышала ничего более удивительного!
– Я и сам изумлен не меньше вас. Это чрезвычайно неприятно, что я не знаю ни ее имени, ни ее местожительства, ровно ничего, если не считать того, что она, очевидно, друг или, по меньшей мере, знакомая вашей уважаемой мачехи.
– О, она знакома с мамой?
– По всей вероятности.
– Ничего удивительного. В последнее время бог весть сколько народу ходит к маме! Она состоит почетным председателем чуть ли не ста разных обществ.
– Эта девушка была среднего роста, она на редкость красиво сложена, и у нее темно-каштановые волосы. На ней был костюм на подкладке из crêpe de chine и шляпа с шелковой лентой. Ноги ее были обуты в лакированные туфельки и в шелковые серебристо-серые чулки. Глаза у нее нежные, с поволокой, точно легкий туман, вздымающийся над волшебным прудом в сказочном царстве. Не знаете ли вы кого-нибудь, кто подошел бы под это описание?
– Нет, не знаю. Но, должно быть, это прелестная девушка.
