За дверью послышались торопливые шаги. Тут же она шумно распахнулась и в комнату почти вбежали Мухаббат со Светой. Мухаббат положила на пол принесённый дастархан и протянула Фазылу руку. А Света, едва увидев тётю Фросю, бросилась к ней. Глаза у старушки сразу затуманились и повлажнели. А Света не заплакала. Последними мучительными усилиями она держала себя в руках, хотя ей тоже хотелось дать волю накопившимся слезам, зарыдать так же, как и тётя Фрося, горько, безутешно, с причитаниями. Она начала успокаивать старушку, чтобы отвлечь от тягостных воспоминаний, забросала тётю Фросю вопросами:
— Где вы встретили Фазыла? Или вы ехали прямо к нам? Когда выехали из Нальчика? Теперь вы будете здесь жить? С нами?
Тётя Фрося перестала плакать, вытерла платком глаза.
— Да, доченька, собираюсь здесь горький свой век доживать. В Одессе, видишь, и сына себе нашла… И полюбила его сразу как родного. Добрый он, душевный. В глаза его, которые нашу родную Катю видели, никак наглядеться не могу! Да, бедная твоя тётя Фрося осталась теперь без дочери, нет больше на свете твоей подружки…
Старушка закрыла лицо ладонями и снова заплакала. Света приобняла её за плечи и стала вытирать мокрое от слёз лицо, то и дело целуя его.
— Ну, хватит! — решительно заявила Мухаббат. — Дай и мне поздороваться с дорогой гостьей, познакомиться с ней.
Света подошла к стоявшему возле окна Фазылу.
— Ну как, благополучно съездили? — спросила она, протягивая ему руку, и тут же, то ли от почти кощунственной — она в испуге сразу поняла это — неуместности вопроса, то ли от чего другого, но Света покраснела до корней волос и опрометью выскочила на улицу.
Поздоровавшись, Мухаббат немного поговорила с тётей Фросей и, сдерживая нарастающую тревогу, повернулась к Фазылу:
— Значит, ваш друг в Одессе остался, Фазыл-ака?..
— Да, Мухаббат, только ты ни о чём не беспокойся. Мы положили Рустамджана в клинику Филатова. Там ему будет хорошо. Аня с Виктором его навещать будут…
— А кто они?
— На фронте, в партизанском отряде встречались, когда Рустам…
— А, вспомнила! — перебила Фазыла Мухаббат; ей не хотелось сейчас возвращаться к тяжёлому прошлому. — Рустам рассказывал…
— Профессор обещал…
— Что?! Что обещал профессор?.. — снова не выдержала она и перебила Фазыла. — Будет Рустам видеть?
— Будет… — он хотел было рассказать обо всём подробнее, но не решился.
Кто знает, как там в клинике всё обернётся? Да и Рустам обещал сам написать домой. Вот пусть он в этом письме сам всё и расскажет. И о радостном, и о печальном.
Безмерно обрадованная Мухаббат тут же побежала успокоить и тоже обрадовать свекровь. Тётушка Хаджия прямо извелась, ещё больше поседела с того дня, как Рустам с Фазылом улетели в Одессу.
А Света принесла в човгуме воды и поставила его на раскалённую печку. Затем присела рядом с тётей Фросей.
— Доченька, и папа твой здесь? — поинтересовалась старушка.
— Да… был здесь. Они с мамой совсем недавно уехали.
— А ты как же? — удивилась тётя Фрося.
Света ничего не ответила.
— Ну что ж, доченька, видать, сердце так велит. А сердца своего слушаться надо, вот что я тебе скажу. Уж поверь мне, старухе. Век прожила. Если прикипело оно, сердце, к местам этим, к людям, то ничего не поделаешь.
— Значит, это ты присматривала за моим беспризорным домом, Сапура, — спросил обрадованно и благодарно Фазыл. — И печку, наверное, ты затопила?
Света не успела ответить. Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату вошли тётушка Хаджия с внуком на руках, за нею Санобар-апа и Мухаббат.
— А ну, разворачивайте дастархан, — крикнула она с порога. — Я же вам завтрак принесла. Проголодались, поди, с дороги?
Гостье снова пришлось отвечать на традиционные расспросы о житье-бытье, о здоровье. А Света и Мухаббат в соседней комнате принялись готовить стол. Хотели было по-своему, по-узбекски расстелить дастархан прямо на полу, но Фазыл настоял, чтобы накрыли стол.
— Смотри-ка, — не удержалась Мухаббат от шутки, — неделю в Одессе побыл, а уже от курпачи отвык.
Фазыл лишь молча улыбнулся. Сабир и Эрбута, пришедшие первыми из мужчин, принялись помогать Мухаббат со Светой.
День пролетел незаметно. Засветили лампы.
Фазыл сидел с Сабиром и Эрбутой, другими мужчинами в дальней комнате и рассказывал им, как профессор Филатов осмотрел Рустама и обещал ему вернуть зрение. О себе, о том, что ему пришлось пережить в Одессе, рассказывать не стал. Растравлять незатянувшуюся рану было просто-напросто боязно. Друзья тоже понимали это, И потому никаких вопросов, могущих больно задеть их товарища, не задавали.
А со Светой творилось что-то непонятное, странное. Она старательно, даже упорно стала избегать Фазыла. Стоило ему войти в комнату, как она тут же выходила. Появится Фазыл во дворе, Света стремглав бросается в дом. А если выйти почему-либо нельзя, девушка делает вид, что занята неотложным делом, и даже глаз на Фазыла не поднимает. На вопросы его отвечает коротко, односложно.
Когда Света несла из кладовки уголь, чтобы подбросить в остывающую печь, Фазыл преградил ей путь на пороге.