– Он твой Возлюбленный, Азул, твоя родственная душа. Ты позволишь ему покинуть тебя, когда только одно слово, один знак могут его спасти?
– Раз он мой Возлюбленный, пусть не перестает слышать мой голос, – ответила Азул с оттенком грусти. – Ибо, хотя он добился многого, пока что он только смертный. Ты способна помочь ему, скажи: когда смерть лежит в его руке, словно дар, пусть он откажется от нее и вспомнит обо мне. А теперь, дорогой друг, – прощай!
Я хотела снова заговорить – но не смогла. Меня сдавило со всех сторон, я словно погружалась в пучину непроглядной тьмы. Не хватало места. Я боролась за существование, за движение, за дыхание. Что со мной случилось, возмущенно гадала я. Я стала узником в оковах? Или потеряла способность пользоваться своими воздушными конечностями, которые так быстро несли меня через царства космоса? Что за сокрушительная тяжесть одолела меня? Откуда такая нехватка воздуха и куда исчезла восхитительная легкость? Я судорожно и нетерпеливо вздохнула в той узости тьмы, в которой вдруг очутилась, – раздался глубокий горестный вздох… и я очнулась! То есть я медленно открыла глаза смертного, чтобы снова стать пленницей в тленной оболочке, хотя и сохранила ясные воспоминания и осознание всего, что испытала во время духовных странствий. Передо мной стоял Гелиобас. Он протянул ко мне руки и смотрел со смешанным выражением беспокойства и уверенности, которое сменилось облегчением и радостью, когда я улыбнулась и громко произнесла его имя.
– Долго ли меня не было? – спросила я, выпрямляясь в кресле, в котором лежала.
– Я отправил вас в четверг, в полдень, – ответил Гелиобас. – Сейчас ночь пятницы, через несколько минут будет полночь. Я уже начал волноваться. Еще никогда не видел, чтобы кто-то отсутствовал так долго. К тому же вы сильно сопротивлялись моей силе ‒ я начал опасаться, что вы уже никогда не вернетесь.
– Как бы мне хотелось, чтобы меня вообще не принуждали к возвращению! – сказала я с сожалением.
Он улыбнулся.
– Даже не сомневаюсь. Все на это жалуются. Хотите встать сейчас? Посмотрим, как вы себя чувствуете.
Я повиновалась. Мне до сих пор было тесновато, впрочем, ощущение уже проходило, а в остальном я чувствовала себя особенно сильной, бодрой и энергичной. Я протянула руки в знак невыразимой благодарности тому, чья научная сила позволила мне приобрести недавний опыт.
– Никогда не сумею отблагодарить вас в достаточной мере! – сказала я серьезно. – Осмелюсь предположить, кое-что из виденного мною в этом путешествии вы и так знаете.
– Не все, – ответил он. – Конечно, мне известно, какие миры и системы вы видели, однако что вам говорили и какие особые уроки преподали для ободрения духа, я сказать не могу.
– Пока воспоминания свежи, я все опишу. Чувствую, что должна это сделать, чтобы вы поняли, как я рада и благодарна вам.
Затем я, не упуская ни одной детали, пересказала различные сцены, через которые мне пришлось пройти. Гелиобас слушал с глубоким интересом и вниманием. Когда я закончила, он произнес:
– Ваш опыт был самым чудесным, я бы даже сказал исключительным. Он больше, чем что-либо, доказывает мне всемогущество воли. Почти все, кого я своими средствами помещал в Приподнятое, или Электрическое, состояние бытия, согласились на это просто для удовлетворения чувства любопытства – поэтому немногие вышли за пределы чистого эфира, где, как в море, плавают планеты. Челлини, например, ушел не дальше Венеры. В атмосфере этой планеты он встретил Дух, который правит его судьбой. Зара – она оказалась бесстрашной и достигла внешнего края Великого Круга, и все же даже она никогда хотя бы мельком не видела великую Центральную Сферу. Вы, в отличие от них, начали со смелой цели, которую не теряли из виду, пока не достигли ее. Насколько же верны слова: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам». Не может быть, – тут он вздохнул, – чтобы среди таких чудес вы смогли вспомнить про меня – глупо было с моей стороны ожидать этого.
– Признаюсь, я о вас и не думала, пока снова не приблизилась к Земле, ‒ тут память вовремя подсказала мне, и я не забыла вашей просьбы.
– Что же вы узнали? – с тревогой спросил он.
– Только вот это. Азул просила передать послание: когда смерть лежит в вашей руке, словно дар, откажитесь от нее и вспомните об Азул.
– Как будто я не слушаюсь ее подсказок! – воскликнул Гелиобас с нежной улыбкой.
– Вдруг в этот раз вы забудете.
– Ни за что! – горячо ответил он. – Этому не бывать. Я благодарю вас, дитя мое, за то, что вспомнили обо мне. Принесенное вами сообщение глубоко отпечатается в моем сознании. А теперь, прежде чем вы покинете меня этой ночью, я должен сказать несколько важных слов.
Он сделал паузу и, казалось, крепко задумался на несколько минут. И все-таки наконец заговорил:
