– Да, – ответил Гелиобас. – Она, как и я, была удивлена и встревожена. Думаю, сестра давно легла спать, впрочем, вы можете заглянуть в ее комнату и проверить, прежде чем отправиться к себе.
Когда Казимир заговорил о Заре, его глаза стали грустными, а брови нахмурились. Меня охватила внутренняя тревога.
– Она нездорова? – спросила я.
– Совершенно здорова, – ответил он. – А почему должно быть иначе?
– Простите. Мне показалось, вы стали таким несчастным, когда я о ней упомянула.
Гелиобас ничего не ответил. Он подошел к окну и, отодвинув портьеру, подозвал меня к себе.
– Посмотрите туда, – сказал он тихим, серьезным голосом. – На усыпанную звездами синюю пелену, сквозь которую еще совсем недавно мчалась ваша дерзкая душа! Посмотрите, как маленькая Луна висит на небе, словно светильник, затмевая мириады окружающих ее миров, что намного больше и прекраснее! Как легко обмануть человеческий глаз! Почти так же легко, как человеческий разум. Скажите, почему вы в своих недавних странствиях не побывали ни на Луне, ни на Солнце?
Этот вопрос поставил меня в тупик. Действительно странно, что мне это в голову не пришло. Тем не менее, обдумывая его вопрос, я вспомнила: во время своего воздушного путешествия солнца и луны были для меня не больше, чем цветы, рассыпанные по лугу. Теперь я пожалела, что не стремилась ничего узнать об этих двух прекрасных светилах, которые освещают и согревают нашу землю.
Гелиобас, внимательно вглядываясь в мое лицо, продолжил:
– Не догадываетесь о причине такого упущения? А я скажу вам. Ни на Солнце, ни на Луне смотреть решительно нечего. Эти светила были когда-то обитаемы, но жители Солнца давно перешли в Центральную Сферу. Теперь Солнце – лишь пылающий мир, что, несомненно, быстро сгорит и совсем исчезнет, или, скорее, поглотится обратно в электрическую сферу, из которой однажды появилось, чтобы снова извергнуться уже в новой, более величественной форме. И так всегда, до бесконечности, со всеми мирами, солнцами и системами. Сотни тысяч кратких дыханий времени, называемых годами, могут пройти до гибели Солнца, однако его разрушение, вернее, поглощение, происходит уже сейчас – а мы на своей холодной звездочке греемся и радуемся свету пустого пылающего мира!
Я слушала с ужасом и интересом.
– А Луна? – с нетерпением спросила я.
– Луны не существует. То, что мы видим, является отражением, или электрической записью, того, чем она когда-то была. Атмосферное электричество запечатлело на небе эту картинку давно отжившего мира точно так же, как Рафаэль рисовал карикатуры для своих современников.
– А как же влияние Луны на приливы и отливы? – воскликнула я с удивлением. – Или затмения?
– На приливы и отливы действует, несомненно, не Луна, а электрическая фотография некогда живого, но теперь исчезнувшего мира. Море пропитано током. Как Солнце вбирает в себя цвета, так и электричество в море отторгается от изображения Луны на небе или притягивается к нему. Как картина полна красок, так и точный набросок исчезнувшей сферы, нарисованный карандашом из чистого света, полон безграничного тока, и, если продолжить сравнение, подобно тому, что картина состоит из различных темных и светлых оттенков, так и портрет Луны содержит различные по степени электрические силы, которые, вступая в контакт с земной атмосферой, влияют на нас и на природу. Что же касается затмений… Если вы медленно пропустите между собою и пылающим огнем круглый экран, то увидите только огненную кромку. Точно так же электрическое изображение Луны через определенные промежутки времени проходит между Землей и горящим миром Солнца.
– И все же, – возразила я, – телескоп позволил нам увидеть Луну как твердый шар – мы различили на ее поверхности горы и долины. Она регулярно вращается вокруг нас. Объясните эти факты.
