Роман о Лондоне полностью

Они как-то видели Нельсона, напоминает своей жене герой нашего романа. Разумеется, это был актер, исполнявший роль адмирала. Известнейший в то время киноактер Lesly Haward. По случаю каких-то торжеств он появился в образе адмирала Нельсона на ступенях церкви святого Павла. Помнишь, мы тогда стояли с тобой совершенно зачарованные? Так и чудилось, будто Нельсон встал из могилы. Он пришел, чтобы дать свой последний бой и увидеть еще раз леди Гамильтон. Словно бы Нельсон и на самом деле мог воскреснуть. Как странно, однако, устроена человеческая жизнь, в которой все связано незримыми узами. Судьба адмирала Нельсона с их собственной судьбой. Впрочем, теперь он приходит на эту улицу вовсе не для того, чтобы размышлять о Нельсоне или о войне. Теперь в его обязанности входит следить за тем, как шьют подметки, и отмечать, сколько пар сапог и женской обуви продано за неделю. Он до смерти будет помнить запах подметок. Он нисколько не напоминает запах океана. Репнин должен сообщать семейству Лахуров, сколько фунтов стерлингов за истекшую неделю положено в банк. Выйдя из подземной станции, он, подобно шахтерам, поднявшимся на поверхность, окидывает взглядом широкий круг реклам, площадь Пикадилли с фонтаном в центре. Над фонтаном возвышается памятник некоему лорду, благотворителю, изображенному в виде крылатого Бога любви. Это греческий бог Эрос, лондонцы произносят его на английский манер. Они ничего о нем не знают, его имя ни о чем им не говорит. Бог любви венчает собою фонтан, он стоит на пальцах одной ноги и стреляет из лука. Кажется, он вот-вот упадет и уткнется носом в землю, однако же по-прежнему целится в незримую мишень.

Возле этого памятника на площади Пикадилли встречаются в Лондоне парочки. Потом он проходит мимо церквушки святого Иакова, все еще в развалинах, мимо загроможденного обломками церковного садика, где теперь поставили скамейки.

Он старается поглубже дышать, ибо знает: когда он сойдет в свои катакомбы, ему уже не придется дышать полной грудью. Воздух в подвале тяжелый, наполненный паром. На одном из столов день-деньской кипятится вода для чая. Газ никогда не выключают. До его стола не доходит свет из окна, поскольку это окно прорублено в тротуаре, в асфальте. В углах подвала гнездятся вечные сумерки. Его стол и треногий табурет точно такие, какими пользовались в Англии счетоводы две сотни лет назад. В течение дня с ним переговаривается Зуки из-за досок.

В первый день по распоряжению мосье Жана ему представили мастеров. Кроме одного негра и одного чеха, все остальные были итальянцы. Трое из них работают в этом же доме, на четвертом этаже, на чердаке. Другие — у себя дома в пригородах Лондона. Каждую пятницу он должен выплачивать им жалованье и удерживать налог, весьма солидный.

Он находится во власти некоего господина ван Мепела, рассказывает дальше Репнин своей жене. Точно бы сойдя с картины Рембрандта «Ночной дозор», господин ван Мепел спускается к нему в подвал проверить кассу. Но прежде чем спуститься, непременно выпивает две-три кружки пива по соседству со своим другом, поставщиком мужских сорочек для адмиралтейства по имени Джордж. Они и Репнина пригласили однажды с собой. Но, по словам Зуки, он непоправимо испортил хорошее впечатление, которое на них сначала произвел. Все дело в том, что вместо черного, сладкого, тягучего английского пива он заказал континентальное.

По мнению Зуки, они ему этого никогда не простят.

Жена утешает Репнина. Разве можно возненавидеть человека только за пристрастие к континентальному пиву?

Зуки говорит — можно, а до сих пор у них в лавке все происходило точно так, как предсказывал Зуки. Перно с первого дня относился к нему дружески, но Репнин зависит от ван Мепела. Подобно знаменитым хирургам, редко оказывающим бесплатные услуги, и этот англичанин голландского происхождения появляется в заведении нечасто, но обойтись без него невозможно. Этот человек может найти выход из любого затруднения. Сегодня он распорядился, чтобы новому клерку выдали белый халат и пригласили на примерку обуви знаменитой актрисе.

Красавица высоко задрала юбку и заливалась веселым смехом. У нее было ангельское личико, типичное для английской сцены. Однако ступня у нее, на беду, оказалась длинной, как желоб, какой она часто бывает даже у самых красивых англичанок. Перно стоял перед ней на коленях. Он держал ногу актрисы, точно курицу, обводил ее силуэт на бумаге и делал какие-то пометки на деревянной колодке. Он явно демонстрировал свое искусство. Голени у актрисы были, как бутылки шампанского, но пальцы на ногах были скрюченные. Она заказывала новые туфли из крокодиловой кожи.