Оба их соседа были женаты. Жена Зеленого соседа была пухленькая женщина, с очень хорошеньким детским личиком, какие часто встречаются в Англии. Точь-в-точь бумажная роза. Казалось, она отцветала, теряя лепесток за лепестком. Ее походка выдавала остатки когда-то перенесенной болезни костей, называемой «английской» и нередко случавшейся раньше в Англии у детей. Болезнь эта, вовсе не английского происхождения, искривляет ноги и является последствием недостатка солнечного света и плохого питания в «низших» слоях. (Как много женских ног по лондонским пригородам заключено в протезы! Загадочна жизнь этих загадочных женщин, которые ходят на полужелезных ногах.)
Жена Зеленого соседа, по всей видимости, была вылечена от этой болезни и при ходьбе лишь чуть заметно покачивалась, как будто после перелома ног. В остальном же она была очень мила с этим ее фарфоровым личиком, каких много в Англии, в основном у девушек из так называемых «низших» кругов. До пояса они прелестны, как фигуристки на льду.
Однажды миссис Грин зашла к своему соседу, когда он был один, и поинтересовалась: а где его жена? Она просила присмотреть за своим котом, пока кот будет тут без них. Муж ее уехал навестить родных, и она уезжает завтра утром. Сегодня она одна. Она даже под руку своего соседа взяла и была веселой и, казалось, счастливой. (Она явно не собиралась быстро покинуть его дом.) Между тем иностранка в тот день случайно вернулась раньше времени и застала соседку у своего мужа. Она была с ней любезна, но поглядывала на нее каким-то странным взглядом, пока та не удалилась. И отказалась взять на себя заботу о коте.
После этого визита миссис Грин никогда не останавливалась, встретившись со своей соседкой. Даже голову от нее отворачивала.
Совсем в другом духе была миссис Крисмас — жена соседа справа. Под стать мужу, высокая, стройная, моложе его. И если господина Рождество в Европе вполне могли принять за лорда, то супругу его — за одну из состоятельных англичанок, питающих — кто знает почему — необъяснимую склонность к Италии или Испании. Они отправляются туда на летний отдых в одиночестве. Эта женщина вошла уже в лета, но в голубых ее глазах светился огонь, нередко озаряющий взгляд англичанок, достигших определенного возраста. Это была не только уверенность в себе все еще интересной, несмотря на годы, женщины, но и жажда восполнить упущенное когда-то в прошлом. В этом возрасте англичанки особенно влюбчивы. Несравненно, несравненно более, чем в молодости.
Единственно ей, этой соседке справа, было известно о чете иностранцев несколько больше других. Она установила со своей соседкой дружеские отношения и, увидев их в саду за домом, угощала чаем. Через забор. Она казалась веселой и, выходя в сад окапывать свой рододендрон, напевала и кружилась по траве.
Однажды она нанесла соседям визит. Явилась к ним неожиданно, принаряженная, будто приехала с бала. Куда что подевалось от вечного ее обличил домашней хозяйки? Целыми днями привязанная к полотеру, скакала она за ним в носках, натирая пол. Это была очень приятная пара. Ее муж, каждую субботу занятый протиркой окон, окраской калитки, починкой замков или подрезанием травы, к вечеру впадал в дидактический жар. Рекомендовал своему соседу заучивать наизусть английские стихи, слушая передачи по радио. Это, мол, кратчайший путь к овладению английским произношением. Если у человека нет денег на театр, что, конечно, еще лучше.
Госпожа Рождество была потрясена платьями и обувью своей соседки, а пришла она, чтобы померять ее туфли. И купить. После этого посещения миссис Крисмас первая сообщила, что иностранец на самом деле русский, офицер царской армии, который провел со своей женой долгие годы за границей, скитаясь по разным городам. К ним они попали после вступления Великобритании в войну — ради защиты Польши от немцев. (К сожалению, Польша «слишком быстро сдалась».) Этот человек знает все языки, какие только есть на свете, но ей он не нравится. У него такой дерзкий взгляд! И даже когда он говорит комплименты — словно бы даже ухаживая за вами, — никогда не знаешь, всерьез он или с издевкой. Вначале он ей понравился, но потом разонравился. Ее дочь довольно часто заходит к ним в дом, чтобы позвонить по телефону, поскольку у мистера Крисмаса по странной случайности нет телефона. Ее дочь не ребенок — но она все равно этого не одобряет. Не следовало бы ей наносить им столь частые визиты и пользоваться их телефоном. Не нравится ей их сосед. А жена его нравится.
Чтобы скрыть свои мысли и чувства в отношении к соседу, миссис Крисмас при встрече с ними тотчас же начинала болтать с его женой: где достать масло, где — яйца, которые были тогда в Англии страшной редкостью. (Король, и тот получал по одному в день.) И если, случалось, иностранец шепнет ей что-нибудь, она начинает быстро-быстро тараторить его жене, что не следовало бы ей вечно таскать в Лондон свои громоздкие коробки, можно посылать их по почте.
