Владимир Викторович мужчина хоть куда. И красив, и в меру округл, язык подвешен, и остальное на месте. То, что ростом не велик, не беда. Маленький барабашка, говорят, в корень растет, в смысле, что головка у него больше. Пост генерального с лихвой добавляет сантиметров до двадцати. И не надо носить туфли на высоком каблуке, не надо на кошелек становиться, а он, кошелек, у него, как и животик, весьма округлый.
Сегодня жена его дома не дождется. А когда дождется — не будет Владимир Викторович по мужской линии годным. Скажется бессонная ночь и главная после него бухгалтерша, выжавшая все мужские соки.
А выжимала она их вот как.
— У нас на счету скопилось немного денег. Придется показать их как прибыль. И заплатить сто шестьдесят семь миллионов рублей налогов.
— Ты чего? Климаксом объелась? — возмутился первый раз не перестроившийся от текучки многих дел и еще немного сердито генеральный.
— Ну ты загнул! Я чего сказала? Я сказала — этот факт. Я сказала, ты думаешь. И мы сидим.
— Где сидим?
— Да тут сидим, в твоем кабинете сидим и решаем — платить налоги или как всегда?.
Постепенно Володя проникал все глубже и глубже, не в бухгалтершу, а в принесенную ей бухгалтерию.
И начиналось таинство колдовства. Шухры-мухры называется, уход от налогов именуется, снижение прибыли деется, до минимума, чтобы любой, кому хочется, пожалел.
— Вах-вах! Слушай, такой большой завод, у которого портфель заказов на два года вперед и все готовы по предоплате, никак с минусов не сходит.
— Перечислить столько одному, столько другому, на мою подставную фирму, на фирму жены, свата, брата…
Компьютер до утра не гаснет, жужжит помаленьку, перевозя рубли вагонами и фурами с одного счета на другой.
Ранним утром тридцатого числа через банк пропустят наработанную информацию и еще на три месяца обезопасят себя от головняка за бабки, которых на счету скапливается — успевай разгребать.
В зоне прямой невидимости за перекошенным забором стоял барак. В бараке прописался бедный профсоюзный комитет подневольных рабочих завода. Денег было мало и профлидеры охотно сдавали в аренду свои неблагоустроенные, как и жизнь, площади.
В одном из кабинетов всю ночь партизанил хакер. Он не закладывал мины под рельсы в прямом смысле слова. Но он закладывал одну огромную мину под рельсы экономического пути развития завода в переносном смысле слова. Его компьютер, подключенный к параллельному телефону генерального, работал в режиме параллельного сервера. Все, что нарабатывали умные и ушлые Вова с Анютой, сохранялось на жестком диске у хакера.
Там, в шикарном кабинете уже под утро закончили колдовать со счетами и подготовили материал для сброса в банк. Совместно обмыли удачно проведенную ночь за столом, в душевой кабине, на диване. Соснули, в смысле поспали пару часиков. Разбуженные заботливой и немного ревнующей каждый один раз в три месяца секретаршей, окунулись в свои дела, доверив техническую сторону рядовым исполнителям.
Паузу в обмывательно-отдыхательном диапазоне времени хакер заполнил плотным стрекотом клавиатуры. К открытию банка он успел переменить номера счетов и перечисляемые суммы. Что он там накуролесил, дивизиону тяжелых гаубиц не перелопатить. Но первого числа, когда счет завода должен был опустеть деньгами и обрасти долгами, счет выглядел бодрым солдатиком.
Положительное сальдо возросло на три четверти, кредиторы снизили проценты по займам, а фирмы-двойники поспешили вернуть безвозвратно украденные давным-давно мани. Ни одно платежное поручение, подписанное Володей и завизированное Аней, не пропало даром. Точнее, пропало, но не даром для хакера. Деньги упали на счета фирм, которые, за такой королевский подарок, вернули хакеру живым налом десять процентов весьма немалых сумм.
Генеральный, получив первого числа нового квартала распечатку по банковскому счету, понял, что его раскусили, обложили, облажали и зажали. Он скоропостижно в один день схватился за сердце и тут же на месте слег. И его увезли в больницу.
У той, которая главная после него, и которая тоже подписывала, случился выкидыш нервной энергии плюс графина с водой в сторону технического исполнителя их коллективной воли.
— А чего вы на меня стрелки переводите? — возмутился технический исполнитель. — Я только на кнопки нажимал и ваши файлы в банк переправлял. Может вы сами напортачили, когда за столом во время ужина у вас перемена поз, то есть блюд, вместе с какой-то там жидкостью проистекала?
Проверила Анна файл в компьютере, нервно хихикнула и покончила с собой, как с главным после генерального бухгалтером.
В неглавные перешла.
Потому как завод встал на грань скорого банкротства.
Или долгого судебного разбирательства с государством.
Или откупиться?
Или… или…
Акции упали в цене до стоимости бумаги, на которой они напечатаны.
Их бросились продавать.
А никто не покупает.
Только меняют.
На пустую стеклотару.
И на письма с фронта.
Экономической борьбы.
С хакером.
Который быстренько схавал контрольный пакет — целый мешок ярко-зеленых бумажек, именуемых акциями ОАО.
Назначил своего человека генеральным.
И объявил экономическую амнистию.
