– Этот ваш капитан, он меня тоже боится... сказала она, растирая освобожденные запястья, - нас все боятся. А ты не боишься, почему?
– А чего мне бояться такую симпатичную барышню? - Слава говорил преувеличенно бодрым тоном. Тебя помыть, переодеть - красавицей будешь!
– Красавицей не буду, - качнула она головой. Как тебя зовут?
– Влад.
– Нет.
Старлей пожал плечами, не угодишь на нее.
– Ну, Славой зови.
– Хорошо, - на этот раз она кивнула, соглашаясь, - Слава тебе подходит. Влад - нет.
– Между прочим, зря ты так на капитана... он своей жизнью рисковал, чтоб тебя освободить...
– Нет, - прервала она его, - он рисковал своей шкурой, ради своей же шкуры. Он по-другому не может. Он плохой человек. Почти такой же плохой, как эти, - она кивнула головой на старателей, тела которых дружинники сложили в кучу. Здесь все плохие и все боятся, оттого такие злые.
– Плохие, хорошие, это все слова, - старлей стал раздражаться. Стоило ли рисковать башкой из-за такой вздорной, неблагодарной особы?
– Если ты меня не боишься, - вдруг, без всякого перехода сказала она, - может быть срежешь ошейник? - и раздвинув волосы показала стягивающую ее тонкую шею плетеную полоску то ли кожи, то ли ткани. Посмотри Слава, он мешает мне дышать. Видишь, как впился в горло? Срежешь?
Глаза старлея невольно соскакивали с полоски на холмики ее небольших вздернутых грудей. Вокруг левого соска переливалась цветная татуированная змейка. Девчонка начала казаться ему очень даже ничего, исчез куда-то неприятный запах, а голос был таким убедительным, и звучал так проникновенно, что Слава совсем было собрался выполнить ее просьбу и уже сунулся с ножом, как вдруг почувствовал за спиной знакомые вибрации.
Меч!
Меч давал о себе знать. Надо же, проснулся подлец!
– Нет уж, - сказал старлей, убирая руки, - Понимаешь... я против тебя ничего не имею и мы друг другу ничего плохого не сделали... но я тут человек новый, ничего не знаю... поэтому, пожалуй, поостерегусь. Извини.
Она печально кивнула, словно соглашаясь.
– Впрочем, капитан ничего не говорил про то, что ты сама не можешь его снять, - торопливо заговорил Слава, удивляясь своей косноязычности. Хочешь, я дам тебе нож?
Из горла девчонки вырвался хриплый смешок.
– Если бы я могла сама его снять, эти скоты умерли бы не теперь и не так!
От этих слов и от кровожадного тона, каким они были сказаны, по спине у Славы пробежал холодок. Судя по всему, Этт был прав, когда не велел ее освобождать - фруктоза еще та!
– Жалко, что ты так ожесточилась и теперь злая не хуже остальных. Хотя я тебя понимаю.
Она качнула головой с усмешкой.
– Это вряд ли. Слушай... если ты не хочешь меня освободить, тогда убей. Сделай это сейчас и быстро. Если вы оставите меня так, - она коснулась рукой стянутой витым ремешком шеи, - смерть моя будет куда мучительней.
Поразившись обыденному и деловому тону, с каким эта, казалось бы совсем, соплюха рассуждает о смерти, Слава предпочел сменить тему:
– Так ты не представилась? - спросил он, словно это было важно в текущей обстановке. Как тебя звать-величать?
– Так я тебе и сказала, - девчонка грустно улыбнулась. Кто же у ведьмы имя спрашивает? Впрочем, можешь звать меня Маат... Так ее зовут, - она показала на змейку вокруг левого соска.
– Маат? Хм-м... Ну что ж Маат, наверное ты уже слышала, что сюда идут эти... хэку?
Она кивнула.
– По понятным причинам мы не горим желанием с ними встречаться и поэтому сейчас уходим. Предлагаю тебе идти с нами.
– Вы не успеете, - сказала она каким-то обычным голосом, - Проклятые уже прошли развилку Улахи, поэтому хотите вы или не хотите, а встретиться придется.
– С чего ты?.. начал, было, Слава и тут его окликнули.
– Верцу пришло видение, - мрачным тоном сказал капитан, - Кунотиджернос передал, что авангард Проклятых пересек ручей и со всех своих проклятых ног мчится сюда. Придется принимать бой, лопни это небо! Эй, бойцы, - крикнул он дружинникам, - свои трубки можете засунуть себе же в задницы, тесаки тиллитовые туда же, рыжим от них теперь вреда меньше, чем от комаров. Собирайте все оружие старателей, проверяйте, готовьте к бою. Если подыхать, так хоть пару рыжих тварей с собой прихватить к ыхыргам.
– Много их? - поинтересовался Слава.
– Не так чтобы очень, но нам хватит. Десятка три верховых на гракхах да на сархусах, с ними, кажется, шаман, и столько же гончих. Хорошо хоть волотов с ними нет - бегают медленно.
– Что же нам делать господин капитан? - вытаращил глаза Щепа, - с такой уймой Проклятых нам ни в жизнь не сладить, ксаламасс!
– Бздишь кучерявый? - ехидно поинтересовался у него Торво и хлопнул по плечу так, что Щепу аж в сторону повело. За серебришко свое боишься?
Дружинники сочувственно заржали.
– И за него тоже, - сердито буркнул Щепа, потираю ушибленную конечность, - но больше за жизнь свою, она, небось, не купленная!
– Как же не купленная? Забыл за что жалование получал? Для молодца дружинника нет больше радости, чем отдать никчемную свою жизнь за славный город Лин и господаря нашего Рэма.
