Но когда он по долгу службы поинтересовался у самого ученого, где тот
разгуливал, хитрец разыграл сцену оскорбленной невинности: "Вы еще спрячьте
своих агентов у меня под кроватью..." Какова наглость!.. А докладывать Боссу
уже не имело смысла: "Почему же вы не проследили за ним, когда он выехал из
дома?" -- обязательно спросит хозяин. Тут мы, действительно, оплошали, черт
возьми!.. Ну, ничего, мистер Притт. Мы разузнаем о вас и вашей компании все,
что нас интересует. Босс слишком щепетилен с этим народом, и зря. Конечно,
прямых улик еще нет, так скоро будут!
Однажды Лансдейл просматривал журнал регистрации магнитных записей,
изымаемых из подслушивающих аппаратов, и обратил внимание на прочерки в
графе "содержание". Их частота показалась ему подозрительной. Вызванный
техник подтвердил, что вот уже почти месяц, как из аппаратов, висящих в
помещениях Притта, вынимается чистая пленка.
-- Вы внимательно осматривали аппараты? Не было ли там каких
повреждений?
-- Нет, сэр. Прежде, чем снять аппарат со стены, я сам наговариваю
громко и шепотом несколько фраз. А к тому же все пломбы целы.
-- Но не могут же они молчать целый день!
-- Они разговаривают, сэр. Ну, там спрашивают один другого по каким-то
надобностям, бывает, и ругаются друг с другом, а то смеются. Такие разговоры
мы не заносим в журнал.
-- Да, конечно, такие записи можно и не заносить... Вы свободны, -- он
заторопился отпустить техника, так как мысли его уже приняли совсем другой
оборот. "И как это мне в голову не приходило! Вешаем эти примитивные
магнитофоны, а ведь имеем дело с редкими мудрецами. Они-то потешаются над
нами!.. Пустил себе какое-нибудь излучение на этот дурацкий ящичек и говорит
сколько угодно... Найти! Наверняка их штуковина стоит где-то поблизости от
магнитофона..."
Назавтра уборщиком помещения лаборатории был направлен Боб Дрейк --
старый сыщик, пригретый в свое время Лансдейлом. Как иные любят
коллекционировать предметы, так Лансдейл собирал в своей охранной команде
разных чудаков. И, как в сказках, эти чудаки часто выручали его в самых
неожиданных перипетиях беспокойной службы.
Но и Боб Дрейк не помог бы ему, если бы не помог случай: один раз Притт
забыл убрать в свой сейф интерферентор. И Боб нашел его. Он принес
таинственную коробочку хозяину, а тот поспешил с ней на консультацию к
электронщикам. Те, конечно, объяснили, что к чему. Лансдейл немного подумал
и спросил, нельзя ли, не трогая прибора, лишь парализовать его действие.
"Между прочим, это интересно, -- откликнулся один инженер, -- вы подали
интересную мысль". "Если так, -- ответил Лансдейл, -- то прошу придумать это
побыстрее и чтобы по размерам оно не превосходило данный аппарат. Заказ
будет оплачен по самой высшей категории".
Следующим утром Боб положил интерферентор на место, и -- опять-таки
Лансдейлу повезло: никто из ученых среди дня не хватился этого прибора и
потому ни о чем не подозревал. А еще через два дня в подслушивающие
магнитофоны были вмонтированы новые приборы, нейтрализовавшие действие
интерферентора. Рыбка теперь сама шла в сети, не подозревая о них...
-- Ну, что ты скажешь? Соглашаться на предложение Вельзевула? -- таким
вопросом закончил Притт свой рассказ Барнету о своем пребывании в
"преисподней".
Он лежал на раскладушке у биотрона и беседовал с другом по закрытой
сети. В зале стоял полумрак, светились только приборы на пульте да
перемигивались огоньки кибернетической машины, ведущей управление всем
сложным хозяйством поддержания жизни мозга уже не только Барнета, но и
незнакомца.
-- Я боюсь, он прав: ты не сможешь пересадить меня обратно в чей-то
череп, -- печально сказал Барнет. -- Я много думал об этом. А теперь
прибавляется еще одна трудность, которой раньше ты не предвидел: волновое
несоответствие. Допустим, я преодолею барьер несовместимости, выживу. А тело
откажется мне повиноваться из-за разности диапазонов. Вот так же, как с этим
мозгом ты не можешь пока связаться... Может, действительно, искусственное
тело позволит мне двигаться самостоятельно? Ведь мне теперь большего и не
надо...
-- Но ведь это опять -- чудовищный эксперимент над тобой!..
-- Знаешь, дружище, по совести скажу: я так устал, что мне на все
наплевать. Может, единственное, чего я хотел бы перед тем, как исчезнуть
навсегда, это добраться до родного ранчо, где прошло мое детство.
Хочу взглянуть на Джоан и умереть на родной земле. Бедняжка! Ей сейчас
так тяжело...
У Притта защемило сердце, он тяжело вздохнул:
-- Не надо, Дэви. Ну, зачем так мрачно. Я сделаю, как ты хочешь.
-- А тогда другого пути у нас нет, как принять пред- ложение твоего
профессора. Тебе надо бежать от корпорации, от прессы. Скрыться на время в
"преисподней", если это такое надежное место... Только вот не представляю,
как при таком осадном положении сюда тайно от всех можно доставить
искусственное тело и с ним еще специалистов...
