Он не включает радио, не включает свою собственную музыку. Мы несемся по ночному городу в полной тишине. Если только не считать оглушительные толчки крови в моих висках.
Что он слушает? Что ему нравится?
Я понятия не имею, а вот он знает меня гораздо лучше, чем хочет показать. Он знает про ту композицию. Про выпускной.
Сила ли это? Слабость ли?
Я пока не могу разгадать.
– – -
Квартира Черткова находится в элитной многоэтажной новостройке. Здесь успели все выкупить еще на стадии планирования. Жилье для избранных, для тех, кто привык купаться в роскоши.
Я делаю немой комплимент интерьеру. Никаких излишеств, ничего кричащего. Ни золота, ни серебра. Строгие и четкие линии, абсолютная лаконичность, минимализм. Черные и серые цвета, отовсюду веет холодом, но мне это по вкусу.
Осматриваюсь по сторонам и замечаю лестницу, ведущую на второй уровень.
– Никогда не поднимайся наверх, – ледяным тоном произносит Чертков, уловив направление моего взгляда.
– Я бы вообще предпочла убраться отсюда, – презрительно усмехаюсь. – Тут как в могиле.
– Может быть, – его губы дергаются и замирают в жутком подобие улыбки. – Может быть, это место действительно станет твоей могилой.
Я не могу скрыть дрожь. Я отступаю на несколько шагов назад и упираюсь в стену, чувствую что-то странное, оборачиваюсь. Непонятные крепления. Небольшого размера, достаточно широкие, массивные, в форме полуколец. Их штук двадцать, не меньше. Поднимаю голову выше и вижу несколько стальных труб, расположенных параллельно полу. На противоположной стене маячат те же самые крепления.
– Для упражнений, – поясняет Чертков. – Нужно держать себя в форме.
Он расстегивает рубашку, закатывает рукава.
Я облизываю губы как будто передо мной появляется самый вкусный в мире десерт. Я стою и не могу отвернуться, не могу отвести взгляд от мощного мужского тела.
Он легко отрывается от земли, совершая прыжок. Точно огромный хищный зверь. Обхватывает сталь и подтягивается. Снова и снова, без видимых усилий, совсем не напрягается.
Мышцы перекатываются под взмокшей кожей, вены набухают.
Он двигается как машина. Создан из железа. И вместо сердца у него просто кусок метала. Или нет?
Я сглатываю и даже не борюсь с желанием, с безумной потребностью ощутить всю эту тяжесть на себе.
Я выхожу в центр комнаты. Снимаю пиджак, сдираю платье и усаживаюсь на широкий стол, подтягиваю колени к груди.
Чертков невозмутим, его не смущает мой спонтанный стриптиз. Он завершает тренировку, когда считает нужным.
Я не успеваю замерзнуть, ведь внутри бушует пламя.
А он идет вперед, приближается вплотную, резко наклоняется, вынуждая отшатнуться, ставит руки по обе стороны от меня.
– Что такое, детка? – обдает горячим дыханием. – Совсем невмоготу?
– Да! Грех не воспользоваться таким экземпляром.
Упираюсь коленом в его пах, ощущаю, как растет внушительный бугор.
– Твой член всегда к моим услугам.
Это вызов.
Но Чертков играет только на своих собственных условиях. Он хватает меня за волосы и грубо стаскивает со стола, тащит куда-то, в другую комнату, толкает в темноту.
– Ты считаешь, что попала в сказку? – рычит мне на ухо.
– А разве нет? – издевательски хихикаю. – Разве это не наша маленькая извращенная сказка?
Его пальцы разжимаются, и без поддержки я падаю на пол.
– Посмотрим, на сколько тебя хватит, – заявляет хмуро. – Даже интересно.
Он не включает свет, я шарю руками вокруг, пытаюсь подняться, а крупная ладонь приземляется на мою макушку.
– Смирно! Куда собралась?
Я постепенно привыкаю ко мраку вокруг, но привыкнуть ползать у него в ногах никак не могу. Яростно дергаюсь.
– Теперь ты мне нравишься гораздо больше.
– Влюбился?
Он не двигается и ничего не говорит, только впечатление страшное, жуткое, давящее. Моя кожа леденеет, а тело сотрясает дрожь.
Мне кажется, сейчас он хочет меня ударить. Забить до смерти. Ногами.
Что же мешает?
– Может тебе плевать на отца и на несколько пожизненных сроков, которые он обязательно получит после суда. Может и судьба братца особо не волнует.
Чертков рывком заставляет подняться, сдавливает предплечье, вырывая из горла крик боли.
– Но неужели ты и о самой себе не переживаешь?
– Мои переживания на что-то повлияют? – выдыхаю сдавленно.
– Хочешь сдохнуть?
– А почему нет?
– Знаешь, смерть бывает очень разной.
Он наклоняется, прижимается губами к моему горлу.
Это не поцелуй.
Он просто ловит мой пульс.
– Когда мне надоест тебя трахать, когда я вдоволь с тобой позабавлюсь, я передам трофей дальше, своим людям, пущу на круг, – продолжает ленивым тоном, словно сообщает сводку погоды. – Они ребята непритязательные, но с фантазией. Найдут применение всем твоим талантам и откроют новые. А я буду наблюдать. Наверное, пожалею о том, что не могу к ним присоединиться. Я не командный игрок.
– Ты не сделаешь этого.
– Правда?
На самом деле, я не знаю.
Я молчу.
И он молчит. Потом отпускает меня, разворачивается и уходит, запирая дверь на ключ. А я еще долго стою в темноте, обнимаю себя руками, мелко дрожу.
Я не на дне, но до поверхности далеко. Куда же мне? Наверх или вниз, глубоко.