Будто почуяв мой страх, он останавливается возле одного из подобных устройств. Нежно убирает в сторону прядь моих волос и хрипло спрашивает:
– Хочешь попробовать?
Нервная вибрация сотрясает тело.
Я молча наблюдаю за развернувшимся передо мной действом.
На деревянной скамье лежит женщина, ее руки скованны железными манжетами, запястья закреплены над головой. Бедра разведены и согнуты в коленях, тоже крепко зафиксированы. Чудовищных размеров вибратор вдалбливается ей между ног с такой скоростью, что у меня перед глазами все плывет.
Рядом мужчина в наглухо закрытой латексной маске регулирует напор и глубину проникновения, нажимая на разные кнопки на пульте управления. Искусственный член проникает настолько глубоко, что у женщины явственно вздувается живот. Она кричит, умоляет о большем, дрожит и выгибается.
– Это гадко, – бросаю, скривившись, и отворачиваюсь.
– Правда?
Чертков прижимается сзади, его ладони стискивают плечи, а внушительная эрекция упирается туда, где до сих пор красуются следы от ремня.
И мои бедра моментально отвечают на немой призыв. Внутри разливается кислота, разъедает плоть неконтролируемым возбуждением.
– Да. Омерзительно.
– Тогда ты обязана лично это испытать.
Его пальцы поднимаются по шее, сжимают виски и заставляют смотреть на отвратную сцену.
Мужчина в латексной маске регулирует высоту лавки, подходит к стонущей женщине и вставляет в ее распахнутый рот свой вздыбленный член. Совершает несколько мощных фрикций, буквально душит.
– Представь, что это мы, – Чертков специально растягивает слова. – Там. Ты покорно лежишь на спине, тебя насилует огромный резиновый хр..н. А я загружаю тебе в глотку. Мои яйца мирно покоятся на твоих глазах, а член полностью перекрывает кислород.
– Ты моральный урод.
– И не стесняюсь этого.
– Даже гордишься.
– А чем гордишься ты? Тем, что с видом голодной кошки разглядывала меня? Следила за каждым движением, терлась как бы невзначай. Думаешь, я не замечаю, как пылают твои глаза, когда ты пялишься на меня?
– Ты выдаешь желаемое за действительно, – цежу сквозь зубы.
– Выходит, у меня галлюцинации, и твоя тугая попа не выписывает круги вокруг моего стояка.
Замираю, понимаю, что совсем не контролирую собственные движения.
Черт… Чертков.
– Ты опробуешь все машины в этом заведении, – обещает сладко. – Когда-нибудь.
Его ладонь опять обжигает мою талию.
Он ведет меня за собой. Дальше. Вверх по лестнице, минуя несколько этажей и людей, слившихся в экстазе.
Я привыкла к тому, что мужчины с трудом могут отвести от меня взор. Но я не привыкла, чтобы моего парня также нагло оценивали женщины.
Моего парня.
Моего?!
До чего я дошла. Это просто смешно. Это совсем по-идиотски. Дебилизм. Абсолютный, полный.
Я перехватываю чужие взгляды. Восхищенные. Заинтересованные. Раздевающие. И ненавидящие. Завистливые. Адресованные мне. И ему.
Пафосный дизайн явно не в стиле Черткова. Тут много статуй в античном стиле, мебель с витиеватыми завитушками. Пестрые, кричащие тона. Везде зеркала в золотых рамах. Наше общее отражение притягивает меня.
Мы смотримся красиво.
Оба высокие и стройные, хотя на его фоне я кажусь совсем тощей, болезненно худой, необычно хрупкой. Он настолько огромный, что заслоняет все, перекрывает, заполняя без остатка.
Мы оба в черном.
Мы практически идеальны. И уродливы. Но кто это поймет? Здесь нет тех, кто способен проникнуть в душу. Толпа вокруг беснуется.
Стук каблуков сливается со стуком сердца.
Мы входим в мрачный, темный коридор, освещенный светильниками в форме факелов. Останавливаемся перед массивной дверью.
Я застываю и ощущение такое, будто стынет кровь, жилы замерзают. Морозная стужа пленяет похлеще метала.
Что он задумал? Что Дьявол приготовил для меня?
Дверь открывается и на пороге возникает бритоголовый мужик. Его возраст трудно определить, мешает косматая борода, закрывающая большую часть лица. Непонятный тип, неприятный, весь в татуировках. Даже на черепе красуется разноцветная паутина, а на горле набита драконья голова.
Я вопросительно взираю на Черткова, но тот просто подталкивает меня вперед.
А дальше? Будет трахать в компании этого фрика? Или прикажет ему наблюдать? Снимать нас на камеру со всех возможных ракурсов?
Я прохожу в комнату, оглядываюсь. Я по-прежнему ничего не понимаю.
– Это что? – спрашиваю, нахмурившись. – Тату-салон?
Я узнаю технику, несколько раз бывала в подобных местах. Хотя на моем теле нет ни единой татуировки.
Однако никто не спешит давать разъяснения.
Чертков выводит меня в самый центр комнаты, прямо к кушетке, освещенной яркими лампами. Оказавшись под прицелом такого количества света, я невольно зажмуриваю глаза.
Он сдирает платье, спускает до талии, еще ниже. Никак не реагирует на мой тихий вскрик. Укладывает меня на твердую поверхность. На живот. Опускает наряд еще ниже. Теперь только зад прикрыт. Да и то слабо.
Ослепленная, лишенная точки опоры, я впадаю в панику.
– Нет, что ты делаешь.
Я протестую, вырываюсь, пытаюсь подняться.
– Лежать, – рявкает Чертков.
И я невольно обмякаю.