Мои губы не для поцелуев. А для чего? Для того чтобы трахать? Кто я для него? Кусок мяса?
Я думаю о том, почему мне так мучительно хочется его поцеловать, и не обнаруживаю ни единого адекватного объяснения.
Я не знаю, как долго длится процесс нанесения тату. Но Чертков не отходит от меня ни на секунду. Его пальцы поглаживают мою макушку, и хоть это и безумие, я не могу ненавидеть его сейчас. Не могу презирать. Я даже разозлиться на него не могу. Я не хочу, чтобы он меня отпускал. Не хочу, чтобы уходил. Даже если он относится ко мне как к мусору, я не хочу разрывать наш тесный контакт.
Мою поясницу снова чем-то обрабатывают, потом слышится шелест пленки, которой меня обматывают, чтобы защитить поврежденную кожу. Кажется, все готово.
– Что там? – спрашиваю тихо.
– Увидишь.
Чертков поправляет мое платье, помогает мне подняться.
Я с трудом держусь на ногах, на этих сумасшедших каблуках. Ощущение словно у меня температура под сорок.
Он ведет меня за собой, поддерживая за талию, и я думаю – а что если бы все сложилось иначе?
Если бы я была хорошей и скромной, тихоней. Если бы никогда в жизни не принимала наркотики. Если бы родилась в простой семье.
Эти мысли настолько абсурдны, что я истерично хихикаю.
– Развеселилась, – хмуро заключает Чертков.
– А чего горевать?
Мы заходим в кабинет. Он усаживается за рабочий стол, начинает разбирать и подписывать какие-то бумаги. Я занимаю кресло в стороне, присаживаюсь боком. Спиной облокачиваюсь на один подлокотник, ноги забрасываю на другой.
Я не привыкла быть в роли жертвы. Я понимаю, что давно пора переломить ход игры. Но обычно трезвый разум целиком затуманен. Я не управляю собственными эмоциями. Я отвыкла, я забыла как это – чувствовать – а теперь заново привыкаю.
Я надеюсь, что справлюсь.
Надеюсь? Дьявол! Я должна быть уверена.
Дверь открывается настежь, и в комнату заходит колоритная компания.
Женщина лет сорока в сверкающем черном корсете и обтягивающих кожаных штанах ведет на поводке двух голых девиц. Их шеи украшают ошейники с позолоченными шипами. Соски проколоты, а к пирсингу прикреплены небольшие грузики, оттягивающие грудь вниз, от них тянутся тонкие цепи, также прикрепленные к ошейнику. Когда девушки на четвереньках ползут дальше, я вижу, что попу каждой из них венчает миниатюрный пушистый хвостик.
Мой рот невольно кривится в нервной улыбке. Это не худшее из того, что мне довелось повидать. Особенно сегодня. Но вызывает стойкое отвращение.
– Поживее, шавки.
Женщина грубо подгоняет своих рабынь.
– Что же ты пришел и не поздоровался?
Тембр ее властного голоса резко меняется, когда она обращается к Черткову. Теперь дама буквально мурлычет. Она подходит к столу, склоняется, выставляя напоказ соблазнительную грудь. У нее отличная фигура, не могу отрицать.
– Обслужите господина, ленивые сучки, – холодно приказывает она.
И девицы сразу начинают тереться о ноги Черткова, льнут к его паху.
– Стоп.
Ответная реакция не заставляет себя долго ждать. Он резко поднимается и отталкивает от себя настырных девушек, которые тут же жмутся к полу и униженно скулят.
Неужели я так мерзко выгляжу, когда трясусь от страха? Вот дерьмо.
– Я не заказывал обслуживание в номер, – говорит Чертков. – Проваливай и этих следом за собой забирай.
– Здесь так дела не делаются, – она щурится, качает головой. – Это против правил.
– Значит, пора поменять правила.
– Ты должен вступить в права собственности. Тебя здесь терпят только благодаря моему авторитету.
Похоже, эти «тематики» совсем без тормозов. Или только она такая отмороженная? Не уверена, что многие хотят рисковать, идя против воли Черткова. Вряд ли кому-то
хочется отскребать с пола собственные мозги.
– А это что? – женщина переключается на меня, окидывает презрительным взглядом.
– Это мое, – следует холодный ответ.
– Ты можешь использовать ее для посвящения. Послушай… это же Князева?
Она подходит ко мне, внимательно разглядывает, а я испытываю непреодолимое желание расцарапать ее лицо ногтями.
– Так вот в чем проблема, – усмехается. – Обычно ты не прочь развлечься, но когда рядом такая дерзкая сука, все мысли о ней, да? Дай-ка мне ее на пару дней, и я выдрессирую твоего нового зверька. Конечно, придется попортить шкурку, но иначе с ними нельзя…
– За своей шкуркой следи!
Я оборачиваюсь и бью ее ногой, стальная шпилька легко разрезает кожаные штаны, полосует бедро.
Я действую быстро. Жестко, резко. Если ты решил кого-то ударить, то бей, причем наверняка.
Я не совершаю такой ошибки как с Чертковым. Здесь и сейчас я во всем уверена. Мне нужно выпустить пар.
Женщина вопит, скривившись от боли. Она собирается нанести ответный удар, но Чертков хватает ее за горло и выставляет за дверь.
– Говорил же – проваливай.
Он смотрит на дрожащих голых девушек.
– На выход!
Те аж подскакивают, поспешно ползут прочь.
Жаль, могла получиться интересная драка. Не люблю упускать удачную возможность, но иногда иначе нельзя.
– Трахал их по очереди? – рассматриваю окровавленный каблук. – Или сразу скопом?
Он подходит ко мне, обхватывает пальцами мой подбородок и заставляет поднять голову.
– Ревнуешь?