– Я смогу о себе позаботиться.
Конечно, брат мне не верит. Он приставляет ко мне охрану. Несколько человек незримо находятся рядом. Но я не возражаю. Я их почти не замечаю. Если ему спокойнее, пусть будут.
Я занята собой. Я эгоистка.
Снимаю обувь, сбрасываю пальто. Включаю свет, включаю телевизор. Прохожу на балкон босиком. Уже достаточно прохладно. Но я не мерзну. Я холодна изнутри.
Сумерки действуют на меня расслабляюще.
Знакомое авто. Кажется, один из моих охранников. Прищуриваюсь, не замечаю его за рулем. Видно, отправился выпить экспрессо в ближайшем кафе.
Я прохожу обратно в комнату, задергиваю шторы.
Я думаю о том, что мне стоит помочь брату, хоть как-то поддержать. В конце концов, на нас идет охота. Маврин не отступиться от своих планов. А еще и тот мутный «Друг».
Обе партии явно настроены против нас. И у нас нет союзников. Только мы сами. Я должна принимать более активное участие во всем. Рисование – это хорошо, однако надо и о будущем поразмыслить.
Я избавляюсь от одежды, стягиваю платье через голову, бросаю на пол, после снимаю нижнее белье, отправляюсь в ванную. Поворачиваю кран, подставляю тело под горячие струи воды. Закрываю глаза и вдруг вздрагиваю, мне чудится чье-то присутствие рядом, совсем близко. Ощущение настолько сильное и реальное, будто стоит мне обернуться, так непременно встречусь с неведомым наблюдателем, столкнусь лицом к лицу.
Я отодвигаю створку душевой кабины, выглядываю, всматриваюсь в полумрак коридора, выжидаю около минуты. Ничего не происходит. Я не замечаю ни единой посторонней тени.
Я стала слишком впечатлительной, но это не удивительно.
Я обматываюсь полотенцем, покидаю ванную комнату, иду на кухню, открываю холодильник, достаю гранатовый сок, наливаю в стакан для виски, бросаю несколько кубиков льда. Слабоватая замена для алкоголя, но меня вполне устраивает. Больше не сорвусь, не окунусь в пагубные зависимости.
Я беру пульт от телевизора, переключаю каналы, случайно попадаю на один из родных, отечественных и застываю как будто статуя.
– Бизнесмен, пропавший без вести больше года назад, – говорит диктор.
Фотография Черткова на весь экран. Яркая, цветная. Откуда только они такую достали? Когда успели снять?
Его глаза обжигают меня, достают до самого нутра, вынимают душу, вырывают. Даже так, на расстоянии. Через километры.
– Опознание провели по зубам, – говорит какой-то неизвестный мужчина в форме. – Иначе было невозможно определить.
Какое опознание? О чем он?
– Труп, обнаруженный в лесополосе неделю назад, принадлежит именно Максиму Черткову, – продолжает диктор. – Как сообщалось прежде, бизнесмен пропал и…
Труп?
Что они все несут?!
Чей труп?
– Судя по состоянию тела, погибший находился здесь несколько месяцев. Смерть наступила от пулевых ранений.
Я хочу выключить. Я пытаюсь нажать на кнопку. Но пальцы не слушаются, деревенеют, превращаются в дрожащие ледышки.
Стакан вибрирует в моей руке.
– Так что же это? Возвращение лихих девяностых? Или чья-то личная вендетта? Максим Чертков был известным сердцеедом. Напомним, его исчезновение связывали с пожаром в клубе «Вавилон».
Бред. Это просто невозможно.
Он не мог умереть.
Это не он.
Кто угодно.
Но…
Не он.
Я отбрасываю пульт в сторону, зажимаю рот рукой. Нужно позвонить брату, пусть сам все пробьет. Нашим новостям верить нельзя. Вообще никаким новостям нельзя верить.
Я оборачиваюсь, чтобы взять телефон, и сталкиваюсь с до боли знакомым взглядом. С тем взглядом, который мгновение назад взирал на меня с экрана.
Стакан выпадает из рук, разбивается вдребезги, гранатовый сок заливает весь пол, будто кровь, но я не придаю этому никакого значения.
– Ну, здравствуй, принцесса.
