– Если мы узнаем для чего используется жесткий диск, мы поймем, кто за всем этим стоит, – продолжает брат. – Кто все это устроил.
– Нет. Мы не станем ничего включать. Никогда. Я уже жалею, что стащила диск из сейфа, но раз время не вернуть назад, остается единственный выход: спрятать эту чертову вещь в надежном месте.
– Мы упускаем шанс во всем разобраться.
– Найдем другой способ.
Брат ограничивается кивком.
Он выполняет мой приказ, хотя абсолютно со мной не согласен. Я единственный человек на свете, которому он никогда не сумеет отказать. А он в свою очередь единственный, кому я могу доверять.
Мы помогаем друг другу держаться наплаву, создавать иллюзию, как будто все нормально, все в полном порядке.
Мы семья. Это уже много значит.
Из новостей я узнаю, что Чертков пропал без вести. Никакой конкретной информации в эфире не проскальзывает. Только слухи, сплетни, теории.
Кто-то считает, с ним расправились конкуренты. Кто-то склонен верить в месть какой-либо из жертв. Кто-то подозревает, он скрылся, дабы избежать обвинений в поджоге клуба «Вавилон» или же попросту опасался мести собственных работодателей.
Никто не представляет, что произошло на самом деле.
Брату ничего не удается узнать. Он использует все свои связи, но Чертков, как будто в воздухе растворился, как будто не существовал вовсе. Нет ни единой нити, за которую можно ухватиться.
Брат также пытается выйти на след Маврина и разобраться с темой неизвестного «Друга». Однако я не стараюсь вникнуть в эти вопросы.
Да, я мечтаю увидеть, как Маврин истекает кровью. Но особого фанатизма не ощущаю. Моя жажда мести давно успокоилась.
Я размышляю об ином. Я продолжаю строить планы, прекрасно сознавая, что живу глупыми, наивными, беспочвенными фантазиями.
И однажды утром я просыпаюсь от тошноты, едва успеваю добраться до туалета, опускаюсь перед унитазом на колени, содрогаюсь от мучительных спазмов.
Это длится долго, настолько долго, что кажется бесконечным.
Вроде бы ничего особенного. Но подобное происходит не первый раз. И даже не пятый. На протяжении всего круиза меня то и дело мутит. Таблетки от «морской болезни» не спасают. Причем иногда все отлично, а иногда хоть умирай. Тошнота накатывает и отступает без видимых причин. Слишком резкие перепады. Такого никогда прежде не наблюдалось.
– Когда у тебя последний раз были месячные? – спрашивает брат.
И сперва я хочу стукнуть его за настолько бестактный вопрос. А потом меня прошибает ледяной пот.
Правда – когда?
После изнасилования у меня постоянно возникали проблемы по женской части, месячные могли не приходить месяцами. Я привыкла к этому, просто не обращала внимания. Ведь у меня остался только один яичник, да и тот функционировал с перебоями. Я наплевала на свое здоровье.
– Нужно поехать в больницу, – заявляет брат.
И я не возражаю.
Неужели… это возможно?
Я принимаю душ, вытираюсь, надеваю халат, ныряю под одеяло, сворачиваюсь в позе эмбриона, обнимаю свой живот.
Я беременна. От него.
Эти мысли даже страшно прокручивать в голове.
Я боюсь. Черта. До чертиков.
Я улыбаюсь. Так странно. Я будто украла что-то. Украла часть его. Без спроса, без ведома. Взяла и присвоила.
И я это сохраню.
Господи, конечно, я это сохраню.
Пусть у меня никогда не будет его. Зато у меня будет ребенок. Мальчик. С его глазами, с его крепкой хваткой. Он будет обнимать меня. Он будет любить меня. По-настоящему. И ему будет совсем не важно, кто я на самом деле, и что я совершила в прошлом, какими жуткими преступлениями запятнаны мои руки.
Это как будто искупление, как будто прощение, искупление всех моих грехов.
– – -
Врач изучает результаты анализов, после проводит осмотр. Брат ожидает рядом, не покидает меня ни на миг. Он мой вечный спутник. Он охраняет меня, оберегает и не позволяет мне пребывать в одиночестве.
Я подозреваю, столь пристальное внимание с его стороны связано с тем, что он опасается появления Черткова.
Хотя чего бояться? Как он найдет нас?
Сейчас он скрывается, находится в бегах. Не лучшее время для выслеживания заклятых врагов. Тут бы самому уйти от погони и залечь на дно.
У нас новые имена, новые паспорта, новые биографии. Мы даже не брат и сестра. Мы муж и жена. Разыгрываем маскарад, изображаем итальянцев. Учитывая идеальное знание языка, это не составляет особой проблемы. Да и внешность у нас соответствует заданному типажу. Достаточно провести несколько дней на пляже. Что я, что брат очень быстро загораем. Смуглая кожа, черные волосы, черные глаза. Мы похожи на итальянцев даже больше, чем сами итальянцы.
– Ну, что там? – спрашиваю, теряя терпение.
– Все в порядке, синьора, – заверяет врач. – Только вы не беременны.
Я открываю рот, но вдохнуть не могу.
Брат обнимает меня за плечи, а я почти не чувствую этого.
– Но у меня задержка, и тошнота, и…
Я так хочу этого ребенка. Его ребенка.
Пожалуйста. Прошу.
Разве это много?
– Я полагаю необходимо провести полное обследование, – говорит врач. – Я бы не стал делать поспешных выводов.
– Что… я не понимаю… так что со мной?
– Это что-то серьезно? – спрашивает брат. – Она больна?
