- В машине с Таней сидит. Вот что мне с ним делать, а? Одного не оставить – убежит. В голове ветер. Прекрасно понимает, что не пережить родителям, если его посадят. По этой статье дают двадцать лет! Да мать не доживет. А если и доживет? Мотаться по колониям за ним, передачки собирать? Убьют его там в первую же неделю.
- Надо было оставить в СИЗО на недельку. Может, отрезвило бы, - предложила я.
- Кстати, выход, - кивнул Филипп.
- Нельзя в СИЗО. Как людям потом в глаза смотреть? Наш дядя - мэр города, а тетя – судья. Судимость в нашей семье недопустима. Честно – я выдохся. Отцу звонить – крайняя мера, прибьет мальчишку. Хотел шею свернуть сам, да как увидел его – побитого, жалкого – сердце защемило, не смог. Фил, он только тебя и уважает почему-то. Поговоришь с ним?
- Да я уже говорил. Знаешь, сколько часов подряд? – Мухин начинал нервничать. – Такое чувство, что в нем живут две личности. Одна – все понимает и преданно кивает, другая – только отвернись, делает, что хочет! - значительно повысил голос.
- Фил, а что делать? – взревел Борис. - Вот скажи мне, а? Выбросить засранца на улицу, и пусть творит, что хочет?
- Выбросить не выход. Позора будет еще больше, - процедил Мухин сквозь зубы. - Пошли, поговорим. Посчитайте нам! - крикнул он проходящей мимо официантке. Начатую бутылку вина он прихватил с собой.
Хорошо, что у Бори просторная машина, иначе впятером мы бы вряд ли в нее поместились. Фил с Борей впереди, мы с Таней на заднем сидении по обе стороны от глубоко печального Сашки, сверкающего кровоподтеками по всему лицу.
- Зачем деньги-то нужны? – первое, что сказал Фил, когда сел в машину. Его глаза метали молнии, голос - стальной и резкий, заставил поежиться и малодушно порадоваться, что Мухин обращается не ко мне. Сашка сник.
- Не твое дело, - буркнул он.
- И вот так на все вопросы, - развела Таня руками. - Привет, дорогие мои!
- Привет-привет.
Когда приветствия остались позади, я кивнула на оттопыренный большой палец Тани, комментирующий ее отношения к моей новой стрижке, и строго сказала:
- Боря, это бесполезно. Поехали обратно в СИЗО. Виталик, как я поняла, большая шишка в полиции. Пусть Сашке припишут драку или разбой. Закроют суток на пятнадцать, глядишь, и желание поговорить появится.
- Вот спасибо, Женя.
- Ты чем вообще думал, связываясь с наркотиками!?
- Да не связывался я.
- Это клеймо на всю жизнь! Себя угробишь, здоровье свое, молодость! Про родителей я вообще молчу, - продолжала давить.
- Начинается…
- Боря, он непробиваем. Сегодня мет, завтра героин… Лучше уж в тюрьму, чем сколоться. Надо возвращать его туда, откуда забрали.
Борис серьезно кивнул:
- Ты права, Женя, - завел машину. – Сейчас все утроим.
- Да не связывался я, слышишь?! – закричал Сашка, возбужденно жестикулируя. Его вытаращенные глаза слезились, помятое лицо горело, костяшки рук были измазаны кровью. Видно, в СИЗО уже начали допрос, прежде чем Виталик успел приехать и помочь. – Богом клянусь, сам не употребляю! Хочешь, кровь сдам на анализ? Деньги нужны были!
- Много?
- Много.
- На что?
- Говори, парень. С такими проблемами надо в первую очередь в семью идти, потом уже к дилерам, - давил Фил.
- А к кому идти? К ним что ли? – кивнул на Борю и Таню. – К матери? Ее инфаркт хватит, а мне потом живи с чувством вины. Отец придушит. Да и сказал он мне, что не сын я ему больше. Все же слышали? Променял на шлюху, и глазом не моргнул.
- Мне бы позвонил, Господи! – всплеснул руками Фил.
- У тебя нет денег. Ты сам говорил тогда своим братьям. Мне Таня рассказала.
- Епт, смотря для чего нет. Найдем, если надо.
- Кстати, я теперь должен еще и за мет, который забрали, - втянул он голову в плечи.
- Кто тебя постриг? Я тоже хочу, - прошептала мне Таня за Сашкиной спиной, но я сделала вид, что не расслышала.
- С этим разберемся. Объясни, в чем дело-то? – сыпал вопросами Фил. - Утром мы разговаривали, и все было в прядке, ты собирался официально устраиваться на работу. А вечером барыжить начал.
- Не могу сказать. Но денег надо много.
- Мне уже страшно, - хмыкнул Мухин и отвернулся. Борис барабанил пальцами по рулю, Таня читала что-то в телефоне и слегка улыбалась.
- Сколько надо-то?
- Сто пятьдесят тысяч наличными.
- Столько не дам, если не скажешь на что, - отрезал Борис.
- Сашка, у тебя два варианта, - произнесла я. – Ты рассказываешь нам, и мы все вместе думаем, как помочь тебе. Либо идешь к своему барыге за новыми наркотиками, и попадаешь в тюрьму на много-много лет. И что-то мне подсказывает, что тебе там не понравится.
Сашка медлил, взгляд метался по машине, зубы в кровь искусали губу. Я не выдержала, обняла его, и он благодарно кивнул мне, уткнувшись в плечо.
- Хорошо. Я скажу. Только, пожалуйста, не орите сразу! - гнусаво произнес он. - Я и так знаю, что полный кретин. Да, Борис, я это прекрасно осознаю. Просто у меня не так все просто и легко, как у вас с Танькой. Наверное, правда мама нагуляла меня на стороне. Отец узнал и ушел. И все покатилось к чертям собачьим.
- Тьфу ты, засранец, - психанул Борис. – Мать бы постеснялся вспоминать.
- В общем, Катька беременная.
