- Фил, о чем ты? – наиграно хохотнул Борис. - Это значит, ребенок будет на нас. Кто им станет заниматься? Саня поиграет в «папашу» неделю-другую и ищи его. А Катя останется с ношей на руках одна, без образования. Конечно, деньгами мы поможем, насколько возможно. Но и озолотить эту девочку никто не бросится. А то следом выстроится такая же толпа нищих. А у Сани мозгов нет, на всех хватит спермы. Но папин кошелек не бездонный.
- Заткнись, - рявкнул Сашка.
- А что, я не прав? Ты чего девочку лишаешь? Студенческой жизни, профессии, будущего! А что ты ей дашь? Дети – это большая ответственность. Фил, – повернулся к Мухину. - Что стало с нами, когда отец ушел? А нам уже лет было сколько. А тут ребенок с рождения без отца, считай. Может, лучше и вообще без отца, чем с таким. О девочке подумай. Ты сейчас очень красиво и складно говоришь, конечно. И меня при этом подонком выставляешь. Женя вон уже расплакаться готова. А потом ты уедешь к себе в Москву, а разгребать это дерьмо именно мне.
- Борис, это не твое дело, при всем уважении, - натянуто проговорил Фил.
- Реально девчонку жалко. Я свое слово сказал – денег на процедуру дам. Родит – ни копейкой не помогу. Сам барахтаться будешь, пахать и вкалывать. - Борис смотрел упор на Сашку. - Ночами не спать к детской кроватке бегать, пока друзья твои по барам и кабакам зависают.
- Понял я тебя!
- Не ори на меня.
- Я не ору! Понял я твою мысль хорошо. Отчетливо ты умеешь доносить свое мнение.
- Решай, папаша.
- Только помни, что сейчас ты знаешь, что этот ребенок там есть, он дышит и развивается. – Фил говорил ледяным, полным потаенной злости и обиды голосом: – А потом одним утром проснешься, и осознаешь, что больше его нет. И не будет уже никогда. И что с ним сделали. С твоим ребенком. И тебе с этим всю жизнь жить, - договорил это и отвернулся.
- Не драматизируй. На этом сроке там еще не ребенок и не человек, - сказал Борис. – Они до двадцати трех недель вообще боль не чувствуют.
- Уже поздно. Закинь меня к Тане, пожалуйста. Жень, я утром тебе машину пригоню?
- Я ее отвезу на работу, не переживай, - кивнул Борис. – На этом и порешим. Поехали.
Глава 16 – Первый инстинкт
Борис высадил меня у дома, после чего его «Форд Мондео» скрылся в конце улицы, а я еще долго смотрела вслед машине, а затем несколько часов просидела на кухне, понимая, что уснуть не получится. Накапала себе пустырника, сварила кофе, но пить не стала. Может, все же удастся хоть немого поспать? На столе лежал планшет, и я долго не решалась погуглить развитие плода на шестнадцати неделях.
Дело в возрасте, я ведь давно не девочка, в периодически плачущем на втором этаже Вовке, которому Аня ласково напевает колыбельные, и может в ПМС, но слезы сдержать стало задачей непосильной. Они катились по щекам, падая на стол, от потекшей туши пощипывало глаза. Как же так? Двое детей сделали третьего, и теперь их родители решали, стоит ли ему рождаться. Бедная девочка сейчас, должно быть, в ужасе. Столько планов, надежд на будущее. Что чувствовала я, когда поступила в московский институт? Да она всей душой уже в столице! А тут такое. Крошечная ошибка, и на кону судьба. Из ситуации два выхода, и оба по-своему жестоки. Если судить по мне да моим подружкам в восемнадцать лет самым страшным кошмаром была незапланированная беременность. Но Бог миловал. А вот Катьке не повезло.
Каждый день гибнут уже рожденные дети, еще больше совершается абортов. Мир жесток к малышам, но с определенного возраста сердце черствеет, и начинаешь к подобным новостям относиться спокойнее. Принимаешь их как данность. То, что изменить невозможно. Не в твоей семье и ладно. Почему же сейчас так горько от одной мысли, что задумала Катькина мать? Хочется бежать и стучать к ним в окна, умолять, чтобы не делали этого. Но что я могу? Взять на себя ответственность за жизнь этой девочки и ее ребенка? Кто будет слушать тетю с улицы?
Как жаль, что у меня никого нет. Почему я не родила в первый же год брака с Филом? Откуда эти безумные мысли о карьере, сожаления о потерянном свободном времени? Не вовремя. А когда будет вовремя? Что у меня есть в итоге? Развалившийся брак, средняя работа и чужая жизнь в чужом городе. А так бы человеку могло исполниться четыре года.
Слезы катились тонкими струйками, а потом брызнули фонтаном, и я отпустила себя. Сползла на пол и, зажав рот ладонью, чтобы не разбудить Вовку с Аней, рыдала на полу кухни, истерично всхлипывая, задыхаясь. Какая же никчемная у меня жизнь. Как же сильно хочется ребеночка.
Наверное, это гормоны. Читала когда-то о подобных приступах великовозрастных бездетных женщин. В определенный момент сносит крышу от идеи размножаться, и больше ничего не хочется. Не со всеми случается. Но вот, кажется, пришла моя очередь.
- Ты что, Женечка? – с лестницы быстро спустилась Аня и бросилась ко мне. Я не смогла ответить, продолжала плакать. – Что он опять сделал?! Сейчас же позвоню Илье, черт, это не может так больше продолжаться!
