При мысли о Романе тут же поплыла, расслабилась, обмякла. И едва не приземлилась на пол, стул–то отъехал в сторону!
Потрясла головой. Нужно работать. Работать, я сказала.
Достала новый формуляр, хмыкнула про себя. Тамара Олеговна за любую испорченную бумажку орёт раненым бизоном, а сегодня, посмотрите на неё, витает в облаках едва ли не больше моего. Щебечет там с Ольгой Дмитриевной, хихикает, строит догадки и планы. Надеюсь, не про нашу с Юркой свадьбу. Не понравилась мне эта шуточка про деревянный юбилей, вот совсем не понравилась.
Вникнуть в работу никак не удавалось — я бесконечно возвращалась к событиям этой ночи. Волшебной, сказочной, невероятной и в то же время ошеломительно–реальной, настоящей.
А утро! Я смутилась ужасно! Испугалась, что ночью страсти мы всё испортили, отношения станут натянутыми, улыбки — искусственными, фразы — формальными, но Рома — это Рома. Зацеловал, защекотал, рассмешил, наговорил комплиментов, даже приготовил завтрак, пока я принимала душ, еле уговорив его не идти со мной. Не всё сразу. Это ночью я смелая, а при свете дня не знаю, как людям в глаза смотреть. А уж работать — тем более.
Рома, конечно, пообещал расширить временной диапазон моей смелости и что–нибудь придумать, чтобы я могла работу работать, а не краснеть и бледнеть попеременно, вспоминая лучшую ночь в нашей жизни. Скромный мой… А затем поцеловал так, что я забыла смутиться. Потом мы пытались не сломать зубы о гренки с сыром в исполнении Романа, запивали их убежавшим из турки кофе с тонной корицы, смеялись и не могли наглядеться друг на друга и…
— Здравствуйте! Мне нужна Любовь.
Вздрогнула, поднимая взгляд на посетителя. Что–то я совсем выпала из реальности, уже второй раз за полчаса не слышу входящего, а ведь дверь открывается с ужасным скрипом.
— Это я, — проговорила, рассматривая пакет с логотипом известной пекарни и невольно принюхиваясь. Отчего–то пахло не только сдобой с кофе, но и цветами.
— Тогда это вам! — Курьер поставил на стол пакет, держатель с двумя стаканами кофе, а затем нагнулся и поднял с пола огромную корзину с цветами и фруктами. — Куда поставить?
Забрала белый конверт с запиской и махнула рукой в сторону длинной стойки, за которой предстояло провести остаток трудового дня, заполняя бумаги.
— Туда, пожалуйста.
Кивнула курьеру и достала из конверта белую карточку, где размашистым почерком было написано: «Я же говорил, что лучший повар в мире», а на обратной стороне: «Рулет с маком — для твоей начальницы. Не вздумай есть! Он отравлен!»
От изумления приоткрыла рот, пока не дошло, что этот паршивец шутит!
Ну, даёт!
Вот уж романтическое послание! Ни у кого такого нет!
Рома, конечно, невероятный человек. Он не пишет красивых слов сам, не использует заготовленные профессионалами фразы. Он делает. Каждым поступком доказывает, что он тот, кому можно доверять, тот, на чьё слово можно положиться, тот, кому я не безразлична.
Спрятала карточку в кошелёк и с любопытством заглянула в пакет.
Круассаны, пирожные, несколько видов ягод и… маковый рулет.
Это было выше моих сил! Обессиленно упала на стул, затряслась, пытаясь не дать вырваться наружу сумасшедшему хохоту и тем привлечь внимание начальницы. Из горла вырвался сип, и я быстро зажала рот рукой. В целом, я почти справилась. Если бы на горизонте не появилась сама Тамара Олеговна. Из глаз брызнули слёзы и я согнулась, спрятав лицо в ладонях.
— Завтрак и цветы? Одобряю. А ты умеешь производить впечатление на мужчин, Любонька, — похвалила начальница, беспардонно шурша пакетом. — Голубика, пирожные! Юрочка знает, что я люблю «Наполеон», как заботливо. И кофе нам прислал. А это что? — Женщина протяжно и шумно вдохнула аромат. — Неужели маковый рулетик? Сто лет не ела.
Я издала жалкий писк и зажмурилась ещё сильнее. Тамара Олеговна, меж тем, продолжила рассуждать, до чего Юрочка заботлив и предусмотрителен, да как хорошо воспитан, да сколько лично она, Тамара Олеговна, вложила в него сил и времени… Её речь позволила обуздать эмоции и переключиться в рабочий режим. Мы переместились в подсобку, позавтракали, и я даже рассказала ей о свидании с Юрой, выполняя данное парню обещание расписать всё в правильных тонах.
— Когда свадьба? — деловито осведомилась женщина, первой поднимаясь и стряхивая крошки с юбки.
— Да ну что вы, Тамара Олеговна, какая свадьба? Мы были–то всего на одном свидании, — попыталась я сбавить её обороты.
— Такие букеты и завтраки просто понравившимся девушкам не присылают! — категорично заявила она. — Попомни моё слово: до конца года выйдешь замуж. Я знаю, что говорю, я жизнь прожила и интуиции своей доверяю. Пора тебе.
Убирала со стола, думая, до чего ужасна ложь. Стоит один раз немного приврать, как следом обязательно возникает необходимость эту ложь защищать, а затем ещё и ещё, и так до тех пор, пока снежный ком не превратится в лавину и не погребёт тебя под своей толщей.
