Я вскочила с дивана и с колотящимся сердцем и пылающими щеками вошла в студию. Села в указанное кресло, вгляделась в лица сидящих в зале подростков. Я смотрела на них, а они – на меня. Заинтересованно, выжидающе, оценивающе…
Как смотрят на входящего в класс нового педагога…
Внезапно мое волнение улетучилось. Я вспомнила, как во время урока на меня глядели двадцать пять пар любопытных детских глаз, вновь обрела спокойную уверенность и, улыбнувшись, произнесла ровным голосом:
– Здравствуйте.
Ведущая что-то говорила про мои книги, а я смотрела в зал и ожидала вопросов. Я никогда не отличалась откровенностью, недаром Крис шутливо называла меня Штирлицем, но вдруг поняла, что сейчас должна говорить правду. Я не могла лгать этим ребятам, потому что они пришли сюда в поисках ответов на вопросы о взрослой жизни, в которую они собираются вступать, которая манит и пугает их своей неизведанностью и неизбежностью.
Вопросы были разными, порой непростыми – о творчестве, карьере, любви, семье, деньгах, смысле жизни, я отвечала с максимальной честностью, на которую была способна.
Под конец эфира поднялась пухленькая рыжеволосая девочка, чем-то напомнившая восемнадцатилетнюю Крис, и, глядя на меня восторженными, широко распахнутыми зелеными глазищами, выпалила:
– Мне очень нравятся ваши книги! И вы тоже! Я хочу сказать, что вы такая удивительная… Я хочу быть похожей на вас!
По залу пробежал сдержанный смешок и растворился в немом ожидании. Меня смутило это неожиданное восторженное преклонение. Впрочем, многие подростки творят себе кумира, достаточно взглянуть на толпы фанаток многочисленных эстрадных звезд. С возрастом пройдет…
– Дорогая, – сказала я абсолютно искренне, – ты такая юная, милая, красивая… Тебе совершенно не надо быть похожей ни на кого, кроме самой себя. Каждый человек уникален и замечателен. Главное – помнить об этом и не слушать тех, кто будет утверждать обратное.
После выхода программы я стала знаменитой. Мой редакционный почтовый ящик ломился от сообщений – меня хвалили, ругали, просили совета и даже признавались в любви. Я договорилась об интервью в женском глянце, попасть в который было большим успехом.
А позже позвонил Андрей Денисович, поздравил с успешным дебютом, похвалил мой наряд и сообщил, что популярный молодежный журнал предлагает мне вести свою колонку, в которой будут обсуждаться проблемы тинейджеров. Подумав, я согласилась. Вот и пригодилось педагогическое образование.
Через некоторое время в редакции меня обрадовали открытием персональной серии.
А еще несколько месяцев спустя позвонила Лариса, и по ее бодрому тону я поняла, что услышу хорошую новость.
– Сань, танцуй! Твоей книгой заинтересовался Первый канал! Хотят выкупить права на экранизацию!
– Ну да! – выдала я, ибо не смогла подобрать нужных слов. – Ух ты!
К черту Терлеева с его «Даймондом»! У меня все получится без высокого покровительства.
В один из дней выплыла из небытия Дашка. Возникла на пороге, в жутком кирпично-красном пуховике, нахлобученной до бровей вязаной шапке и пенсионерских ботах, смущенно переминаясь с ноги на ногу, протянула жестяную коробку с немецким печеньем, вручила Ваньке набор ярких фломастеров и рамку для фотографий, извинившись, что не знает увлечений современной молодежи. Я заварила свежий чай с пахучей мятой, напоминающей о дачном лете.
Дашка по-прежнему расписывала сервизы, а в свободное время колесила по городу и пригороду в поисках интересных мест для зарисовок, гуляла в парке с собакой. Иногда я составляла им с Тошкой компанию, но перестала после того, как глупейший пес, изрядно вывалявшись в грязи, от избытка чувств сиганул на мои белые джинсы. Домой мне пришлось пробираться огородами, прикрывая сумкой колени. С той поры я встречалась со школьной подругой лишь при условии, что с нами не будет собаки. Дашка обижалась – пес был для нее кем-то вроде ребенка. Мы виделись все реже, в последнее время наше общение свелось к нечастым телефонным беседам.
– Такое дело, – надкусив печенье, смущенно проговорила Дашка, – наша фирма участвовала в международной выставке, и там моими сервизами заинтересовалась одна серьезная итальянская компания по производству эксклюзивной посуды. Они предложили мне контракт на очень хороших условиях, и я согласилась. А сейчас будет очередная выставка, и меня просят присутствовать, представить свои работы. Ну, мне надо прилично выглядеть… А я сто лет не покупала одежду… Я подумала, что ты разбираешься в этом гораздо лучше меня… – Дашка смущенно улыбнулась, по-детски сморщив носик.
