Наши планы на будущее оставались нашей маленькой тайной еще почти две недели. Мы намеренно не скрывали их, но после долгих расспросов Эдвард все-таки сознался мне, что его отец, скорее всего им не обрадуется.
- Не думай, это совсем не из-за тебя, – поспешно добавил он, пытаясь меня успокоить. – Просто, понимаешь, отец с самого моего рождения всё решил за меня: что я поступлю в самый лучший Университет и впоследствии, как и он, стану адвокатом. До настоящего времени для меня не было ничего важнее родительского одобрения, и я не оспаривал решения отца. И я думаю, что новость о том, что я поменял его планы на моё будущее, не очень-то обрадует его. Но главное, я знаю чего хочу, и ничто меня не остановит.
- Эдвард, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы с родителями из-за меня. Знаешь, ведь я могу подождать, пока ты закончишь хотя бы колледж?
Эдвард легко рассмеялся и поцеловал меня.
- Я ценю «твои жертвы», но так долго я и сам ждать не намерен. Не волнуйся по поводу отца – с ним я разберусь. А мама... знаешь, она будет рада.
Я не разделяла его энтузиазма по поводу матери. Если благодаря планам на совместное будущее со мной Эдвард выбросит из головы мысли об уходе на фронт в поисках героических приключений, вероятно, лишь в этом случае она будет счастлива. Она ежедневно следила за военными новостями, и с каждым днём поводов для беспокойства становилось всё меньше и меньше.
Только что союзниками было выиграно длительное сражение: вторая битва на Марне, если я правильно помнила из истории. И сейчас в Европе велось активное наступление на фашистскую Германию. Коренной перелом в военных действиях подавал надежды на успешный исход войны. И это успокоило всех. Впрочем, у меня было преимущество – я то знала, что война закончится в ноябре.
В нашей жизни почти ничего не изменилось. Большую часть времени мы так и проводили вдвоём с Эдвардом, хотя я, как могла, пыталась помогать Элизабет по хозяйству. Но особой помощи ей не требовалось, у них были горничная и повар. Эдвард находил немыслимое количество причин, чтобы остаться со мной наедине, в основном ради сорванных украдкой горячих поцелуев. От близости Эдварда и характерной для этих краёв жары у меня постоянно кружилась голова.
