Отец опустился в кресло — верный признак того, что он смягчился.
- Иногда ты так же упрям, как и твоя мать, особенно если вобьешь себе что-нибудь в голову. Я больше не буду спорить с тобой. Но, возможно, мы найдём компромисс?
- Возможно, – осторожно согласился я, наблюдая, как отец задумчиво барабанит пальцами по темному дереву стола.
- Не принимай окончательное решение прямо сейчас. Попробуй поработать в юридической фирме, заодно посмотришь, так ли не понравится тебе это. Уверен, один из моих друзей будет счастлив взять тебя в должность младшего помощника. Возможно, ты изменишь своё мнение. И если так, то ты вернешься в колледж.
- А что насчёт Беллы? – спросил я. Этот вопрос беспокоил меня больше всего – все остальное казалось неважным.
- Белла, разумеется, может оставаться в нашем доме так долго, как пожелает. На улицу мы ее не выгоним.
- Хорошо, – облегченно вздохнул я. – Тогда я согласен на твой компромисс.
Я сидел в тишине, пораженный. Никогда прежде я не мог найти ответ в своих воспоминаниях, что я делал в Чикаго в сентябре 1918-го, ведь в это время я должен был находиться в колледже. А теперь я знал, что остался в городе из-за Беллы.
Я мог лишь рассмеяться. Интересно, понимает ли Белла, что с каждой секундой, проведённой в прошлом, она создает наше будущее?
Уже к сентябрю Эдвард нашел работу. Правда, на это ушло немало времени – младшие помощники получали гораздо меньше того, на что мог согласиться Эдвард, и, в конце концов, его отцу пришлось подключить свои связи, чтобы найти хорошее место.
Я видела, что это не доставила ему ровным счётом никакого удовольствия. Пусть он даже и не высказывался, но я прекрасно знала, как Эдвард не любит быть в долгу перед кем-то. Перспектива строить карьеру за счет связей отца никоим образом не прельщала его.
-…И знаешь, что хуже всего, – собираясь в своё первое рабочее утро, он всё никак не мог успокоиться и вертел в руках галстук, – на этом месте я не смогу добиться того, чего мог бы достигнуть, устройся я в другую компанию, зато я должен быть благодарен за предоставленную “возможность”, которую оказали мне из-за протекции отца.
Сидя на кровати позади него, я пыталась сохранить серьезное выражение лица, ведь он мог видеть меня в зеркало, – но, в конечном счете, Эдвард все-таки заметил мои попытки сдержать смех, и нахмурился – от чего я рассмеялась еще сильнее.
