Но это время, проведенное в Севилье, навсегда с необычайной ясностью запечалится в памяти Бэллы. Сын стал неизменным ее спутником. Добрым, верным, умным, веселым жизнерадостным другом, который подшучивал над ней, улыбался и осыпал знаками внимания. Он всегда подбивал на всяческие авантюры вроде дерзких экспедиций в парки отдыха террариумы. Поход на корриду, которую, к слову сказать, Бэлла ненавидела. Но ради сына она готова была пойти даже в ад.
– Но Даниэль, я не могу смотреть на это! Это же зверство. Обижать животных грешно! – говорила Бэлла, в которой взбунтовались ее русские корни – коррида не для меня!
– Ну мам! – стал канючить ребенок – дядя Энцо говорил, что это часть культуры Испании! Я хочу это видеть! – Ты еще слишком мал для подобного! – решительно отвечала девушка, уводя сына от красочной арены «Лос-Сердадос», на которой проводились бои с быками – не позволю! Но в конечном итоге Даниэль все же взял верх. И Бэлла в течение полутора часов наблюдала за тем, как красочно одетый тореадор заставлял быка плясать пол свою дудку. Она вздохнула, когда толпа, вместо привычного «Смерть», стала скандировать «жизнь». Бык был мужественен и прекрасен. Он провел великолепный бой, радуя зрителей, и они за это подарили ему жизнь. Она с огромным удовольствием покинула арену под неуемный лопот Даниэля, который пребывал в полном восторге и теперь делился впечатлениями. – Мам, ты видела, как Алехандро Телаванте махал капоте? Оно такое красивое. – Телаванте – думала Бэлла – он даже запомнил имя тореодора.
– Все! – решительно произнесла она – Теперь моя очередь выбирать, куда поехать, – решительно объявила Бэлла после того, как они вернулись в отель. – Я предлагаю путешествие в старинной элегантной манере – на колесном пароходике.
Ребенок застонал, но вынужден был покориться.
Весь следующий день они провели, катаясь на одноколесном пароходике по местной реке. Пообедали в прибрежном ресторанчике, покормили голубей на кафедральной площади, а вечером сходили в кинотеатр, на последний Диснеевский мультфильм, который так понравился малышу.
Но Дани все не переставал говорить о корриде. О том, как ему понравилось красочное феерическое действо. Ребенку пока просто было невдомек, что все это, по сути, было убийством или сложной человеческой травмой. Его привлекала мишура и яркость.
В последний вечер, перед тем, как должен был состоятся важный разговор, ради которого они и приехали в Андалузию, Бэлла выполнила свое обещание и сводила Сына на футбол.
Местный клуб «Реал-Бетис» принимал «Альмерию». Девушка подумала, что это было прекрасным поводом для того, чтоб задобрить Даниэля. Он давно хотел попасть на настоящий стадион. И вот его мечта сбылась.
По возвращении домой, восторгу ребенка не было предела. Он все кричал и щебетал о том, как здорово все было. Как ему понравилось, и что он обязательно, когда вырастит, станет футболистом.
– Не следовало мне брать тебя ни на корриду ни на игру – весело посетовала Бэлла сыну. – Ты теперь во всем подражаешь или Алехандро Телаванте, или Диего Пласедо
– Не им, – задумчиво покачал головой Даниэль, жуя хрустящую булку с молоком, которую мать дала ему на ужин – Если уж подражать кому-нибудь, то лишь Давиду Вилье.
Бэлла застыла. Ее сердце на мгновение остановилось, а потом застучало с новой силой. Она пока ничего не сказала ему о Давиде. Почему Дани сейчас заговорил о нем?
– Почему? – еле слышно спросила она, заглядывая в глаза сыну, – почему именно Вилье?
– Мне он нравится. И то, как он играет тоже. Я слышал, сегодня на стадионе как о нем говорили дяди впереди. И Дядя Энцо тоже дома. И тетя Лу брала у него интервью. Я бы хотел быть похожим на него.
Момент наступил. Бэлла судорожно вцепилась в подлокотники плетеного кресла. Именно сейчас она должна все сказать ему. Объяснить, кто такой Давид Вилья для их семьи.
– Я знаю, что ты хочешь быть футболистом, – сказала она, гадая, что сделает Дани, когда узнает правду.
Ребенок обернулся к матери и улыбнулся.
– Да! И буду играть за «Барселону».
- За «Реал» – поправила Бэлла.
Малыш засмеялся и обнял мать.
И Бэлла решилась:
– Дани, мне кое-что нужно тебе сказать. – Сердце ее, казалось, вот-вот разорвется. – Мне следовало давно сделать это, но…
Дани, слушал ее с непривычной для его возраста серьезностью. В почти четыре года, он был слишком развит и физически и эмоционально для того, чтоб не понять всей серьезности момента.
– Я хочу поговорить с тобой на счет Давида Вильи, Даниэль. Мы встретились четыре года назад, на Ибице первый раз. Я тогда там работала, а он приехал отдохнуть.
