В сознании сразу всплыло все, все мельчайшие детали, все еле уловимые сигналы; как, когда его жена отлучалась из дома, ее правдоподобные объяснения, задержки у подруг, нежелание сидеть дома, дорогие подарки. Он сходил с ума от ревности и бессилия изменить почти прожитую жизнь. Избив до полусмерти вернувшуюся супругу, выместил на ней всю свою ярость, сжигаемую его изнутри боль и растоптанное самолюбие. Татьяна, попав после побоев в больницу, домой возвращаться опасалась. Пожив какое-то время на чужих дачах, переехала в квартиру, купленную для нее любовником. Из дома ушла без самого необходимого, возвращаться туда даже за вещами было страшно. Дочери рассказали, что отец начал пить так, что на него нельзя без ужаса смотреть, а приезжавшие для поддержки родственники ничем помочь не могут, только лишний раз бередят его раненую гордость. За полгода крепкий, самолюбивый и уверенный в себе мужчина деградировал с устрашающей быстротой; он сильно похудел, подурнел, перестал следить за собой, его здоровье резко пошатнулось. Младшая дочь по ночам тревожно прислушивалась к его тяжелому и прерывистому дыханью: жив ли? Владимир превратился в дерево, срубленное под корень. Создавать новую полноценную семью, как он чувствовал, у него уже не было ни сил, ни желания; от детей он не видел ничего, кроме потребительского отношения. Не может не видеть, не ощущать того, что стал им в тягость, что родные дети с ним вынуждены жить и терпят его только ради денег. И как жгучая кислота, изнутри разъедала ядовитая мысль о том, что он — рогоносец, что все знают об этом. Смириться, забыть невозможно. Стало безразлично все, что с ним происходит. Каждый вечер, когда не было смен, он до потери сознания топил горе в бутылке, ненадолго забываясь, перебирая в памяти приятные и мучительные мгновения прошлого. Всплывали то жена, то маленькие дети. Очнувшись, он опять погружался в мрачную реальность. Его неожиданная, случайная смерть стала логическим концом, завершением, словно само Провидение вмешалось и позволило Владимиру уйти в другой, более светлый мир. Освободиться от страданий.
Как- то вечером, возвращаясь с работы, Володя встретил своего приятеля и разговорился. Вдруг, их обоих, остановившихся на перекрестке, сбила милицейская "Волга" с пьяным полковником за рулем. И обоих насмерть. Благодаря имеющимся в карманах документам, родственников нашли быстро, быстро же был опознан труп погибшего, быстро, с помощью того же полковника прошли похороны. Так Татьяна, как и было предсказано, стала вдовой. Шуточки, слышимые ранее между ней и Викиной мамой по этому поводу, прекратились.
В дверь постучали. Вика с трудом открыла слипшиеся от слез и не смытой туши глаза. Ее лицо яростно требовало срочного применения воды, куска мыла и крема. Да и вообще, не мешало бы принять душ. Она поднесла запястье к глазам: половина седьмого! Все, наверное, уже завтракают! И как она в таком виде пройдет мимо кучки мужчин в ванную, спрашивается? Какого черта не завела будильник пораньше?
Девушка перекатилась на один бок, достала из сумки халат. Поджав губы, оценила степень его мятости. Да, утюг тут был бы кстати! Одевшись, посмотрела на себя в зеркало, стянула волосы в высокий хвост и выглянула в приоткрытое окно. Хорошо то как!
В это ранее утро природа еще только просыпалась. Придавая всему сущему размытые, неясные очертания, из-за горизонта показался край солнца. Роса бархатной влагой нежно укутала окрестности: крыши домов, еще сонные, не тронутые уснувшим ветром деревья, согнувшуюся под непосильной тяжестью сочную зелень, придавала этому утру дивный, ни с чем не сравнимый по своей прелести вид. Все замерло. Не слышно ни души. Только тяжелые капли, отскакивая от погруженных в теплую желтоватую дымку окон, да несмелые, едва различимые жужжания пчел и шорох мотыльков, нарушали звенящую тишину. Воздух, наполненный благоуханиями полевых цветов, недавно скошенной травы, легкой свежести, дрожал, добавляя всему этому великолепию трепетную ноту. Первые солнечные лучи потянулись из- за перистого облака, будто сотканного из лепестков роз и серебряных нитей. Коснулись сонной земли. И в это неуловимое мгновенье, словно по взмаху волшебной палочки, все проснулось и ярким фейерверком вспыхнуло! Хоровые птичьи трели, тявканье собак, жужжанье пчел и верещанье прозрачных стрекоз — все слилось в один нарастающий гул. Природа очнулась и бойко занялась своими привычными делами. Вика еще шире открыла окно и глубоко вздохнула: благодать-то какая!
Из коридора донесся негромкий приглушенный мужской разговор, поскрипывающие и постанывающие звуки половиц, разбуженных чьими-то шагами и отодвигаемыми стульями. Пора! Чувствуя себя, словно заново рожденной, она подскочила к двери, мелькнула в холле, оставив за собой ухом "доброе утро" и скрылась в ванной.
