Став совершеннолетней, Вика с головой ушла в работу. Она и думать не думала о том, что неплохо бы создать семью и родить детишек, как одноклассницы. Все детство Вика только тем и занималась, что убиралась, сидела с младшим братом, готовила, ходила на молочную кухню и в магазины, готовила с ним уроки. Свои уроки приходилось делать только поздно вечером, когда все улягутся спать. Это время суток она очень любила, наслаждаясь ночным покоем и тишиной. Училась Вика хорошо, почти все предметы ей давались легко, она получала хорошие оценки по алгебре, похвалы по истории, писала изложения без ошибок и получала пятерки за сочинения по литературе. Единственно, что она не любила — это и физкультуру. Поэтому, пользуясь своей близорукостью, Колесникова получила от занятий освобождение. Плохо видеть она стала с первого класса, к окончанию школы ее близорукость стала настолько сильной, что без очков было невозможно выходить на улицу. Родители видели причину этого заболевания в увлечении книгами. Сказки зачитывались до дыр, потом — романы, русская классика, европейская. Сказки Андерсена, братьев Гримм, русские народные, про Карлсона, Мэри Поппинс, Урфин Джуса и его деревянных солдат, Буратино, карлика Нос, сказки Пушкина — все это будило ее богатое воображение и любопытство. Ей нравились книги, сухой шелест бумаги, ее непередаваемый запах, картинки красавиц и чудовищ на них, не надоедало их бесконечно рассматривать. Перечитав по нескольку раз все, что было дома, стала посещать местную библиотеку. Старые книги, почему — то привлекли ее больше, чем новые, глянцевые страницы домашних любимцев. Казалось, в них больше интересного, таинственного, загадочного. Как искатель приключений в поисках клада, она находилась в постоянном поиске новых красочных историй, рисующих в ее голове загадочный, полный неожиданностей и чудес мир, так непохожий на тот, в котором она жила. Поздно, добравшись на цыпочках до укромного места, она включала осторожно свет, закрывала дверь и уносилась в мир фантазий.
Еще одной детской страстью стало увлечение кухней — готовить она обожала. Но не просто готовить, а именно печь: торты, пирожные, печенье, всевозможные кексы и пироги. Нравилось, когда вкусно пахло, когда дома сразу становилось уютно и тепло, все с радостью и беспокойством заглядывали на кухню в ожидании вкусненького. Возвращаясь после утренних занятий в школе, она залезала с ногами на диван, прихватив кулинарную книгу и начинала перебирать еще не опробованные рецепты. Остановившись на очередном, по ее мнению, шедевре кулинарного искусства, мчалась к холодильнику в поисках нужных продуктов, что не раз повергало ее мать в расстройство. "Господи, я только собиралась поесть приготовить! Никогда с тобой в доме нет ни яиц, ни сахара, ни масла. И магазины уже все закрыты!" Приготовив очередную порцию хрустящей и шипящей от масла сдобы, дразнящей свом запахом соседей, Вика брала любимую книжку и пропадала в ванной комнате, защищенная от внешнего мира запертой дверью и шумом струящейся воды.
Такие путешествия в нирвану случались с ней нечасто, в лучшем случае раз или два в неделю.
Все остальное время посвящалось семье и быту, иногда — тратилось на учебу и еще реже — на себя. Поэтому, познав все "радости семейной жизни", ее, вышедшую впервые на работу, не тянуло в этот омут вновь. Несказанная радость обретенной свободы, независимости переполняла. Самое удивительное — на свете есть много людей с иным, чем у ее родителей мышлением и образом жизни. Перед ней открывался другой мир.
На пороге бухгалтерии появился кто-то, загораживая весь проем. Колесникова недовольно оторвалась от бумаг и повернула голову, — над ней горой возвышался Вадим, держа за плечо незнакомца. Отличавшегося, к тому же, прекрасной осанкой. Незнакомцу на вид было около сорока; высокий рост, представительная внешность, властный взгляд и хорошо поставленная речь говорили о привычке управлять.
— Это — наша Виктория Алексеевна, — представил ее хозяин, озорно стрельнув в сторону молодой сотрудницы глазами, а это — один очень хороший человек из департамента экономики.
Внутри что-то дернулось. В карих глазах промелькнул испуг. Что надо этому "хорошему человеку"?
— Где твой бизнес-план?
— У Мухина на столе.
— Пошли, расскажешь о своем творении.
"Проверяет меня что — ли? Зачем?" С печатью озабоченности на лице вышла из-за стола и направилась следом за своим шефом, уловив на себе удивленный взгляд Инны Александровны.
— Какие симпатичные у Вас, Вадим Сергеевич, сотрудники, — тяжело присев на предложенный стул, произнес мужчина, поправил на себе галстук, на котором поблескивала золотая заколка и впился в нее взглядом.
"Не симпатичные, а красивые!", — отреагировала сразу же та, не оценив комплимент по достоинству. И тут же мягко, кокетливо улыбнулась.
— Расплылась-то! — самодовольно хмыкнул Ворон.
— Ладно, давайте перейдем к делу. Меня, кстати, забыли представить. Вот моя визитка. Белая карточка очутилась в ее ладони, но Вика рассмотрела лишь окончание "… урский".
