Она вновь уткнулась в компьютер. Спина нещадно ныла. Глаза чесались, говоря о том, что им давно пора дать отдых. Вика опять с ловкостью заядлого барабанщика застучала по клавиатуре. Все! Готово! Слава Богу! Наконец-то! И как она устала за этот месяц! Сумасшедший дом какой-то! Куда ни плюнь — ничего нет! Ни одна цифра не сходится! Ничего не распечатано и не распечатывается на этом дурацком, допотопном принтере! У Кораблевой тут черт ногу сломит. Чем та вообще занималась?! "Хитро придумано!" Прибила бы! И Зингермана вместе с ней! Проверку он провел! Ни один налог, чувствуется, не открывал! А она, дура, поверила его отчету. Исправляла хрень какую-то! Авансовый отчеты! Договора совместной деятельности. Кому они нужны?! Уже точно — не проверяющим. С такой мелочевкой те возиться не будут. Когда здесь ни один налог не бьется ни с компьютером, ни с декларацией, ни с журналами. И по факту ничего не сходится — пришлось все налоги заново пересчитывать. По всем объектам за три года. При полном отсутствии документов. А куда деваться? Надо просчитать и прибыль, и налоги. Мало ли, что проверяющие напишут? Нужно знать, где правда, а где — нет. Вика с тяжелым стоном выдохнула.
— Готово?
— Да! — она протянула документы главному бухгалтеру и проследила за ней взглядом. Нет! Везет ей все-таки на бардак! Она посмотрела на сидевшую у окна начальницу. Так странно! Почему Нина Константиновна ничего путного не предложила? Ведь столько лет в этом варится. Хотя, нет, сказала, что нужно обязательно найти Инну Александровну, вернее то новое место, куда она перешла. Ее работодателя. И отправить ему письмо о ее профнепригодности. Просто здорово! Чем это предложение только делу поможет, интересно знать? Конечно, делать этого никто не будет. Уж она — точно. И Зингерман, несмотря на то, что знает, что идет проверка, ни разу не позвонил. Хотя бы из любопытства! Она бы ему сказала сейчас о его проверке! О ее качестве! Одно сплошное разочарование. Колесникова снова вздохнула и угрюмым, колючим взглядом посмотрела на проходящего мимо Мухина. Тот, повернувшись, кивнул головой и отправился в кабинет Вадима. Единственный человек, который ей помог (вот удивительно!) — директор. Правда, пришлось на него надавить. Чтобы тот созвонился со старыми подрядчиками и запросил отсутствующие документы. Который час? Без десять четыре. Сейчас уйдут проверяющие и можно будет порыться в их записях. Вещь очень полезная. Хоть знаешь, чего ждать в ближайшие дни. Точно! На пороге показалась любезно щебечущая Светлана Викторовна, а за ней — самодовольные, закутанные в длинные шубки инспектора. Попрощавшись, женщины ушли.
Вика, дождавшись, когда дверь лифта за ними захлопнется, отправилась в архив. Подошла к столам, за которыми разместились проверяющие. Открыла несколько тетрадок с записями. Эта — Ларисы Викторовны. Финансовый директор обратила внимание на ее почерк. Четкий, ясный, без всяких там приукрашиваний. Из тетрадки выпал сложенный вдвое печатный лист. Она наклонилась, чтобы поднять его и, развернув, прочитала: "в ответ на запрос в областную налоговую инспекцию о порядке определения налоговой базы по НДС организациями заказчиками…" "Ну и Лариса Викторовна! Знает, куда бить!" — поразилась, чувствуя легкий холодок в животе, Вика, и опершись одной рукой о стол, стала читать дальше. В документе говорилось о том, что все организации — заказчики строительства в соответствии с нормами Налогового Кодекса обязаны уплачивать ежемесячно, как и все остальные организации НДС. В архив, тяжело дыша, поднялась главный бухгалтер. Девушка протянула листок:
— Читайте!
Тихоненко пробежалась глазами и пожала хрупким плечом.
— А что сделаешь? Ничего!
— Как ничего? Нужно как-то выкручиваться!
— Ой, нет, Виктория Алексеевна! Я уже не в состоянии просто. Выдохлась. Мы с Вами тут и так столько времени землю носом роем. Черт ногу сломит! Столько уже сделали и разобрали! Больше не могу. Сил никаких нет. Извините.
Наступила мертвая тишина. Женщина присела на стул рядом с финансовым директором и опершись на ладонь, с изнеможенной, полной безысходности улыбкой посмотрела на нее. Вика — на главного бухгалтера. Заметила, какие усталые у той глаза, веки, как подергиваются пальцы и голова старчески чуть покачивается. И правда, что с нее взять? Пожилой человек.
— Вы сами то как?
Колесникова неопределенно что-то промычала и нахмурилась. Неожиданно к ним в архив заглянула Нина Константиновна:
— Виктория Алексеевна, а я Вас потеряла!
"Правильно! Следишь как сыч! Шаг вправо, шаг влево — расстрел!"
Вика повернулась к ней и без объяснений протянула документ. Та, скользнув по нему глазами, поджала недовольно губы. Вновь наступила тишина.
— И каковы последствия? — спросила она наконец.
— За все три года? Со штрафами? Можно сразу закрываться, — быстро ответила главный бухгалтер.
— Но все же? Вы прикидывали?
— Да. Около двадцати миллионов. Это вместе с незаконно выбранными льготами и неправильно посчитанным налогом на имущество и на прибыль.
