– Не грусти, – прокомментировала разговор бабушка. – Софья, правда, не пара тебе! Согласна – умная, красивая, но тебе нужна более душевная девушка!
– И не француженка! – вмешался дед. – От этих француженок одни неприятности!
– А ты откуда знаешь, м? – взвентила голос бабушка, изображая из себя ревнивую мадам и взъерошивая чуб деда...
– Читал! – рассмеялся призрак.
Я уснул. А к вечеру следующего дня я был в Шамони, у ребят.
Воссоединение двух страдающих сердец произошло. Они, действительно, очень любили друг друга и светились счастьем. Радуясь за двух друзей, мне почему-то даже не было обидно. Может быть, я поверил словам бабушки, которая наверняка оттуда, с Того света, знала все лучше, а может быть я согласился с Максом, который правильно разложил все по полочкам.
Ребята заказали ужин в гостевой домик, и мы, под потрескивание дров в камине, устроились слушать рассказ Максима:
– Некими силами на западе на нужды холодной войны был выделен скромный бюджет в три миллиарда евро, грамотное вложение этих денег сулило в том числе и последующее получение очень неплохих дивидендов. Всего 10 камней, не ахти какие деньги, но для дестабилизации ситуации вокруг России на них покупались политики, входящие в ближайший круг доверенных лиц президентов нескольких окружающих нас стран.
Мы хотели выйти на заказчика…
– Кто это мы? – полюбопытствовал я без опаски, что меня пристрелят прям на месте, казалось, что «быть погибающим» уже вошло в привычку.
– Да, я не просто руковожу издательским бизнесом, я работаю на нашу страну и в другом качестве.
– СВР?
Сделав вид, что он не заметил мой вопрос, Максим продолжил:
– Поэтому один из так называемых курьеров сделал вид, что сбежал с бриллиантом. Передал его итальянской девушке, она русскому, он положил в банк. Все, как ты знаешь, только было это не в 95-м, а пару месяцев назад. Интерпол начал расследование а-ля убийства. Потом по камерам отследили русского. Хозяева бриллиантов купили эту информацию и пошли по следу нашего агента. По легенде он прятал в банк кассету с видеоматериалом, разоблачающим чиновника.
Люди великого Генриха послали его узнать информацию о кассете, конечно же, даже не догадываясь, что он двойной агент, давно завербованный нашей Службой внешней разведки.
– А зачем вообще нужна была вся эта история с кассетой? – никак не мог понять я суть этой комбинации.
Макс хмыкнул, хитро улыбаясь.
– Любовь.
– Что значит – любовь? – искренне удивился я.
– Софья привыкла смотреть на меня как на недалекого, похотливого мажорчика с пренебрежением и даже немного с брезгливостью. Держала врага, так сказать, рядом с собой. Да, конечно, отдавала дань моему умению управлять издательской империей, но больше считала, что я качусь по накатанной дорожке, созданной моим отцом, не вкладывая особенных усилий и мозговых клеток в работу. Хотелось доказать, что я не такой простачок, как она думала, и тоже умею создавать нечто более сложное, чем яичница.
– Но если бы ты сказал ей, что ты офицер СВР, неужели она бы не поняла, что ты…
– А я и не говорил ничего про СВР, это ты сказал…
– Про причину я понял, в чем суть этой истории с кассетой?
– Подготовить всех вас к тому, что есть вариант, что все не так, как кажется. Показать, что если такие события в вашей жизни – реальны, значит, и прошлое могло быть не таким, каким вы его знали.
Всем оставшимся четверым, то есть троим, скоро можно будет рассказать детям, что они живы… Кто простит – кто нет, другой вопрос. Судьбы у всех разные…
– Значит, муж Виктории тоже жив?
– Тоже жив.
– А почему троим?
– Отец так называемого Тьери был одним из самых старших и уже вернулся в семью.
– Погоди, но ведь историю про итальянку рассказал нам не Генрих с Лизой, а Павел.
– Я поставил Павла в известность о предстоящей операции перед встречей с Софьей.
– И она простила тебе такое коварство?
– Любящее сердце и не такое умеет прощать…
Вино и доброе отношение родных людей, которые оказались не совсем теми, какими казались, сделали свое дело. Я, наконец, расслабился полностью, возможно, впервые с момента выхода из комы…
Софья ушла спать, а мы с Максом остались возле камина, вспоминая нашу жизнь и опустошая бокал за бокалом. Когда вино закончилось, Максим достал из чемодана какой-то жутко дорогущий ром. Разговор оживился, и я узнал такие подробности его жизни, которые никогда и не думал услышать.
В кресле появился Роман.
– Я, конечно, все понимаю, но… – начал он, выразительно посмотрев мне в глаза и повернувшись к Максиму. Я оторопел. – Но не пора ли вернуть Верхотуровым их издательство?
Максим вытаращил глаза на Романа и, было видно, не готов был произнести ни слова.
– Все эти байки про службу внешней разведки, про секретные подвиги – это, конечно, все хорошо и клево, но пора и честь знать! Какие планы на издательство?
– Чувак, ты серьезно считаешь, что Сергей – вот так запросто, после комы, сразу сможет руководить целым издательством? – взывая к логике призрака, спросил Максим.
