Как в песне – побежать за поворот.
И гордость, не просящая участья,
И совесть, что покоя не дает.
Тяжелый стыд и страстная мольба,
И всюду, в каждой черточке – судьба.
Тихо облетая под дождем,
Золото сгибает ветки клена.
Золотая, как корона, крона
Делается легче с каждым днем.
Клену не остаться королем,
Не нарушить общего закона…
Золото валяется у трона,
Но никто не думает о нем.
Без короны – легче, но ведь это —
Все, что оставляет жизни лето:
Дорого, но удержать, увы,
Невозможно… Исключенья – редки.
Осень. Тяжесть золота листвы
Обнажает тоненькие ветки…
“Кто первый был монарх?
– Удачливый солдат. “
Сдавайся! Ты окружена!
Кольцо сонетов с бою,
Теряя в спешке ордена,
Сомкнулось за тобою!
Сдавайся! Ты побеждена!
Их – девяносто, ты – одна!
Приказ: любой ценою
Тебя взять в плен живою!
Ты говоришь: “ Не будь ослом:
Здесь побеждают не числом.”
Так это ж мне известно!
Здесь каждый – чудо красоты,
Ума и чувств… Куда же ты?…
Ну, знаешь, так – нечестно…
Чему обязан жизнью я?
Случайности рожденья.
Мой первый день – судьба моя.
Но мой последний день – я.
Над бездною небытия
Вся жизнь – как блеск мгновенья:
Мгновения наития,
Мгновенья вдохновенья.
И – как ты ни кончай нас,
Великая Случайность —
Любовь дается на века
К Единственной, к Любимой.
Любовь – как Жизнь, а Жизнь пока —
Процесс необратимый.
Ты занята делом. Я тоже – работой.
Потом ты – в театре. Я тоже – в кино.
Ты смотришь на сцену – как любят кого-то.
Я тоже – завистливо – на полотно.
Но вновь в зале свет, свет труда и заботы.
Ни мне, ни тебе – третьего не дано.
И мне ли сердиться, что любишь его ты:
Ведь в этом я тоже – с тобой заодно.
И не променяем мы радость труда
С тобой – ни на что, ни за что, никогда!
И я, не завидуя радостям прочим,
Забуду скорей то, что видел в кино,
И буду трудиться, как проклятый, но…
Но все-таки нам друг без друга не очень…
Скрепив любовь своею
Печатью на устах,
Я то сказать не смею,
О чем пишу в стихах.
Я пред тобой – немею,
И этот странный страх
Едва ли я рассею
Страницами в строках.
И ты – махнешь рукой:
Меня – сменит другой.
И скажет он на это,
Не пряча торжества:
“Безумие поэта —
Издержки мастерства.”
Меня ввела и “выведет” в расход
Моя манера счастья домогаться:
Я разорюсь, как нравственный банкрот,
Вложивший душу в пачку облигаций.
Переоценка и переучет…
Моим “бумагам” некуда деваться
От катастроф духовных девальваций…
Какой сонет мне счастье принесет?
Сонеты…Да…Вот так же – без помарки
“Не удался эксперимент” Петрарки…
Чего же я-то большего хочу?
Жизнь – это жизнь. Все остальное – блажь, но
Я все смеюсь, я все еще шучу…
Лишь иногда мне делается страшно…
Мне другую бы завлечь бы
Сотней собственных сонетов:
Ведь другие любят речи
Больше, чем самих поэтов.
Мне для них себя беречь бы,
Мне бы слушаться советов,
И – со мной искали б встречи,
И – глядишь – не без букетов.
Мне б заняться жизнью личной,
Бросив вызов безразличной,
Сразу, как тоска накатит…
Но гляжу на свет в окошке…
Хоть “скребут на сердце кошки” —
В сердце – “пороха не хватит”.
Есть женщины – добрее и нежней,
Есть девушки – красивей и моложе.
Но ни единой нет тебя нужней.
И ни единой нет тебя дороже.
На комплимент такое не похоже:
Все это и серьезней и важней,
Но все-таки, я повторю ясней:
Ты лучше всех, любимая, и все же
Есть женщины, а я – один, заметь.
Я вслед им не могу не посмотреть.
Спроси же: почему тебя любя,
Я не перестаю смотреть на женщин?
– Да потому, что больше или меньше,
Но все они похожи на тебя.
Я понял, почему мы не вдвоем:
Ты властно обрекла меня на муки,
Заботясь о талантике моем.
Какой ничтожный повод для разлуки!
Не так ли подают друг другу руки
И сразу разнимают их потом
Два спорщика, держа пари от скуки,
Настаивая каждый на своем?
Один из них (конечно, я) – дурак:
Не знал, с кем спорил, и попал впросак,
Не знал, с кем спорил, чьей руки коснулся.
Так учат плавать: вдруг сказав – “Пари!”
Ты отошла… Я проиграл пари
И только раз чуть-чуть не захлебнулся.
Ты привыкла писать наискось —
Очень кратко – по диагонали…
Для меня у тебя не нашлось
Лишних слов и найдется едва ли:
Если все слова лишними стали,
Не найдется ни слова, небось…
Только я, оттого что мы врозь,
Многословен и сентиментален.
Многословен взахлеб и навзрыд,
От своей немоты и обид
Музыкальным прикинувшись ловко.
Но стихи – это не просто так:
Музыка – бог любовных атак,
И стихи – тоже – ARTподготовка.[5]
Я пробовал, мне не уйти:
Нельзя идти вперед спиною —
Я спотыкаюсь на пути,
И все смеются надо мною.
А мне – и глаз не отвести:
Я – как лунатик, я – Луною —
Повернут лучшей стороною
К ближайшему из всех светил.
К ближайшему… Да, если живы —
К тебе – глубин моих приливы,
И если, счастья ждать веля,
Ты светишь над моей пустыней
Прекрасной голубой святыней,
Совсем как над Луной – Земля.
ВОТ И СТО СОНЕТОВ. И по вертикали
О чень точно вышел этот акростих.
Т олку в них немного, только все ж едва ли
И нтересней было б обойтись без них.
С удорожно-страстных, (например, в начале),
Т ерпеливо-нежных, ласково-смешных,
О ткровенных в шутках, искренних в печали
С та стихотворений, кроме остальных.
О тчего ж смущает автора итог?
