Так я стала Снежинкой. Не главной героиней, но на сцене я должна была присутствовать в течение всего номера. Когда я увидела свое платье, я поняла, что пусть я и маячу на заднем плане разыгрывающегося действия, меня запомнят надолго. Благодаря платью, которое наверняка пережило не только Вторую мировую войну, но и Первую.
В общем, наряжаясь в костюм Снежинки, я чувствовала себя довольно глупо. И все бы ничего, да меня очень беспокоило присутствие Соколова на этой корпоративной вечеринке. «Почему бы ему не появиться на прошлогодней или следующей вечеринке? Блистать перед ним в этом убогом наряде нет абсолютно никакого желания».
— Кать, пора! — окликнул меня Женя из отдела финансов, и я с обреченным видом направилась к кулисам.
Выступление длилось двадцать минут и прошло успешно, зал аплодировал и восторженно свистел, и мне пришлось признать — не смотря на всю мою нелюбовь к самодеятельности, ребята придумали отличное поздравление. Мы все вернулись в выделенную нам комнату для переодевания, и народ тут же принялся возбужденно обсуждать детали. Я в обсуждении участия не принимала и вместо этого пыталась расстегнуть молнию. Не получилось. «Язычок» от молнии оказался в моей руке, едва я до него дотронулась.
— Потрясающе! — пробормотала я раздраженно. — Теперь я точно знаю, в чем придется ходить целый вечер.
— Ты чего дуешься? — спросила меня Лена, обратив внимание на мое совсем нерадостное лицо. — Выступили-то совсем не плохо, учитывая, что собрались одни любители. И даже ты со своим извечным скептицизмом была великолепна, хотя и пыталась до этого убедить нас, что в тебе нет творческой жилки.
— Согласна, что не плохо, думала, будет хуже и нас закидают помидорами, но я чувствовала и продолжаю чувствовать себя по-дурацки в этом идиотском платье, — мрачно сказала я, разглядывая крючок у себя в руках.
— Брось! И костюм, и ты в костюме выступили замечательно, — сказал Женя, выступая в поддержку слов начальника отдела по связям с общественностью.
— Точно, — подтвердила Лена. — Это платье на тебе замечательно сидит. И ты в нем действительно похожа на снежинку.
— Скорее на большой снежный ком. — Плохое настроение не желало покидать меня.
— Ты к себе слишком строга, — покачала головой Лена. — Ты же слышала, всем понравился наш номер. Даже Сам улыбался. Думаешь, он бы делал это, если бы что-то было не так?
«Наверняка, это мой вид так развеселил его», — подумала я, вспомнив, что на сцене периодически ощущала на себе его изучающий взгляд, и нахмурилась еще больше. Обсуждать Соколова совсем не хотелось, потому что одно только упоминание о нем еще больше раздражало меня.
— Может быть, он просто смеялся над нашими потугами, пробормотала я себе под нос, стараясь, чтобы никто не услышал и уже громче сказала, посмотрев на собеседницу: — Вот что, помоги мне расстегнуть это чертово платье. У меня такое ощущение, что его ткань впитывается в мою кожу.
— Напомни, чтобы в следующий раз мы ни под каким предлогом не брали тебя в команду, — попросила она, возясь с молнией. — Твое ворчание уже порядком надоело.
— Лучше ты напомни мне, чтобы я в следующий раз не пользовалась услугами этого прокатного магазина, — вздохнула я и уточнила: — Ведь в целом от меня была польза?
— Была. Просто твое сегодняшнее нытье портит людям праздник. На сцене надо быть такой же, как в жизни — веселой, позитивной, улыбчивой. А сейчас ты недовольна буквально всем. Это напрягает.
— Извините. Постараюсь уйти отсюда поскорее, чтобы не задевать ни чьи эстетические чувства, — насмешливо сказала я.
К нам подошла Настя, помощник директора по продажам. Услышав мою последнюю фразу, она пихнула меня в бок:
— Прекрати. Мы все прекрасно знаем, что ты гораздо лучше, чем хочешь казаться. Может быть, в тебе и нет актерского начала, но в этом месяце ты нам очень помогла. Так что избавляйся от платья, нацепляй на лицо улыбочку, которая тебе очень идет, и отправляйся веселиться.
— Спасибо, Настюш. — Я действительно улыбнулась и попросила стоящих рядом коллег: — Слушайте, извините, что я тут ною, на меня иногда находит. И спасибо, что все-таки поверили в меня и выпустили на сцену.
— Просто в нас силен корпоративный дух, — ухмыльнулся Женя и пропел, безбожно фальшивя: «Мы будем одной командой, командой нам быть!».
Когда я вернулась в зал и устроилась рядом с Инной, она сообщила:
— Знаешь, когда я увидела тебя на сцене в этом очаровательном платье, то даже забыла о том, какой у тебя порой бывает отвратительный душевный настрой.
— Издеваешься? Я была похожа в лучшем случае на беременную снежинку, в худшем — на комок снега, попавший под колеса БТР. Короче, я могла быть кем угодно, только не очаровательной.
— У тебя предвзятое отношение к наряду, — усмехнулась Инна и протянула мне фотоаппарат: — Посмотри. Согласись, что выглядишь ты замечательно. Особенно вот здесь.
Я с подозрением посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на экран.
