— Не сомневаюсь, что интересная, особенно когда читаешь вверх ногами.
— Лер, ты извини, мне сейчас совсем не до шуток.
— Давай надеяться, что все не так страшно, — сказала она, а я вернула журнал в общую стопку и с покорностью во взгляде уставилась в окно.
В течение последующих минут я напряженно вслушивалась в тишину, но из-за двери кабинета ничего не было слышно, поэтому, когда она распахнулась, я испуганно вздрогнула.
— Валерия, вы еще не нашли ее? — с порога спросил шеф, но уже к концу фразы заметил меня и прищурился: — Пришла, значит? Великолепно. — И совсем сурово добавил: — Сиди на месте и даже не пытайся сбежать. В противном случае будешь сразу уволена. Когда я закончу, мы с тобой поговорим.
Дверь закрылась, и наступила тишина.
— Мощно! — пробормотала Лера. — Если интересно, могу просветить — сколько его знаю, таким вижу впервые. Наш руководитель славится уравновешенностью характера, и обычно его ледяное спокойствие ничем не пробьешь. А тут вдруг такой шквал эмоций, и я не могу сказать, что это хорошо. Может, все-таки объяснишь, в чем дело?
— Не стоит, — покачала я головой.
— Я тебе не завидую.
— Я себе тоже, — вздохнула я.
— Валерьянку готовить? У меня где-то припасен пузырек.
— Не надо. Надеюсь справиться своими силами. Но пока я буду у Самого, ты скрести за меня пальцы. Вдруг поможет? — Я слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри все органы нервно сжимаются.
Еще минут через пятнадцать совещание закончилось. Касьян со всеми попрощался, подождал, пока приемная опустеет, и перевел на меня тяжелый взгляд:
— Заходи. — Пока я плелась через приемную, он инструктировал секретаря: — Валерия, меня ни с кем не соединять. Даже если будет конец света, ясно?
Не дожидаясь ее ответа, он захлопнул дверь и повернулся ко мне.
— У вас ко мне какие-то претензии по работе? — спросила я, теребя край свитера.
— Ты прекрасно знаешь, что нет.
— Вот и хорошо, а то я напридумывала себе всякого. В таком случае, раз уж у вас нет претензий к моей профессиональной деятельности, я пойду, — решила я и даже сделала несколько шагов к двери, но он ухватил меня за руку и силой подтащил к дивану.
— Сядь! — рявкнул он.
Я послушно села и стала настороженно наблюдать за Соколовым.
— Теперь я тебя внимательно слушаю.
— Не понимаю, что вы хотите услышать, — сказала я, продолжая придерживаться позиции «начальник-подчиненный». — Я думала, мне надо дать пояснения по очередному отчету, но вы говорите, что нареканий нет…
— Хорошо, — кивнул он, устраиваясь на краю стола и скрещивая руки на груди. — Хочешь поиграть, давай. Дело в том, что твоя профессиональная деятельность действительно достойна похвалы, но меня не устраивают некоторые личностные качества.
— Не могу понять, куда вы клоните, — искоса глядя на него, ответила я.
— Специально для непонятливых, у меня подготовлен прямой вопрос — какого черта ты сбежала втихаря, без каких-либо объяснений и под покровом ночи?
— А что вас больше задевает — то, что я ушла сама, лишив вас возможности указать мне на дверь, или то, что в период утренней эрекции у вас под боком никого не оказалось? — спросила я в ответ.
— Ты нарочно испытываешь мое терпение? Если да, то поверь, оно почти исчерпалось.
— Не могу понять, почему вы злитесь. Я просто задала реальный вопрос.
— Катя… — Его глаза угрожающе сузились, и я подумала, что не стоит перегибать палку.
— Если вас действительно интересует, почему я ушла, я отвечу. Во-первых, я не могу позволить себе прогуливать работу без уважительной причины. Ночь, проведенная в вашей постели, не является таковой. В моем контракте прописано, что с меня возьмут весьма большой штраф за необоснованный прогул. А во-вторых, я просто не видела смысла в том, чтобы оставаться, раз уж мы оба получили то, чего хотели.
— У меня есть подозрение, что «во-вторых» и является главной причиной. Ты ведь с самого начала не предполагала продолжения этой ночи.
— У нас с вами разные представления о продолжении. Для вас это очередная краткосрочная интрижка без всяких обязательств. А для меня это уверенность в завтрашнем дне. Уверенность в том, что вы придете не тогда, когда захотите сами, а тогда, когда мне нужна будет ваша помощь и поддержка.
— Вот мы и вернулись к тому, с чего начинали, — усмехнулся он. — К денежному вопросу.
— На самом деле это вы все свели к нему, — покачала я головой и печально посмотрела на него. — Я имею в виду не материальную помощь. Мне просто нужно, чтобы рядом был мужчина, способный защитить меня от бед и проблем, способный прибить гвоздь или повесить зеркало в ванной. Да, у вас миллионы, но того, чего я хочу, вы мне дать не можете. Вы вчера говорили тост, так вот то, что нужно мне, относится к разряду бесценного.
Он ничего не ответил, а я пожала плечами и встала с дивана.
— Подожди, — окликнул Касьян, увидев, что я взялась за дверную ручку. — Мы еще не договорили.
— Я сказала все, что хотела. И услышала тоже. А так как наш разговор носит непрофессиональный характер, я могу уйти, когда захочу. И я правда ни на что не надеялась, соглашаясь на эту ночь, так что не переживайте. Всего доброго, Касьян Андреевич.
