Я кивнула, позволила поцеловать себя и, высвободившись из его объятий, направилась к двери. Когда я собралась ее открыть, он меня окликнул:
— Надеюсь вечером увидеть тебя.
Я ничего не ответила и вышла за дверь. Валерия, взглянув на меня, поинтересовалась:
— До рукоприкладства не дошло?
— Мы же цивилизованные люди, — ответила я и пошла к себе, а в обеденный перерыв позвонила ей и пригласила на обед.
— Не получится. Работы выше крыши, я ничего не успеваю, а Касьян через полчаса назначил совещание. В общем, я пришла к выводу, что ты совсем не пытаешься повлиять на него. Лучше бы его пригласила пообедать, а я бы хоть спокойно вздохнула.
— Нечего расслабляться. Поверь, Родина тебя не забудет, — хихикнула я.
На обед в пиццерию мы с Инной пошли вдвоем. Увидев на столе помимо пиццы бутылку вина, она с сомнением сказала:
— На рабочем месте пить не принято.
— Так мы не на рабочем, а на обеденном. И лично я собираюсь не выпивать, а поправлять здоровье. Кстати, тебе для профилактики тоже не повредит бокальчик.
— Кать, у нас еще совещание в перспективе. Не можем же мы прийти на него в непотребном виде, — продолжала она сомневаться.
— Не разводи панику, — фыркнула я. — Я точно знаю, что после бутылочки хорошего вина в непотребный вид не впадают. Наоборот, начинаешь чувствовать себя великолепно и смотреть на мир с оптимизмом.
— Теперь я понимаю, почему ты временами бываешь через чур оптимистичной, — покачала она головой.
— Не спорю. Так что? Поддерживаешь?
В результате Инна поддалась на мои уговоры, и бутылка вина была выпита в рекордно короткие сроки, так что остаток рабочего дня, не смотря на легкий шум в голове, прошел очень трудоспособно.
Вечером с работы я возвращалась в одиночестве, что совсем не повысило мое настроение, поскольку в голову опять полезли дурацкие мысли. Однако, придя домой, я поняла, что с этим надо бороться, и решила заняться готовкой — данный процесс позволяет отвлечься от ненужных размышлений и порадовать любимого мужчину.
Когда Касьян приехал около десяти, на столе уже стояли запеченная рыба, тушеное мясо, овощное рагу и картошка с зеленью.
— У нас сегодня праздник, или это шаги к примирению? — приподнял он бровь.
— Шаги, — кивнула я. — Садись, ешь. А то все остынет.
— Ценю твои старания и невольно чувствую вину за столь позднее возвращение, — улыбнулся он и сел за стол.
Грызя яблоко, я сидела напротив Касьяна и наблюдала за ним, а потом совершенно неожиданно призналась:
— Я тебя люблю.
До этого момента мы не признавались друг другу в своих чувствах. То есть, конечно, предполагалось наличие симпатии, но вслух об этом никогда не говорилось.
А Касьян на минуту замер, внимательно посмотрел на меня и серьезно сказал:
— Спасибо.
Не знаю, дождусь ли я когда-нибудь ответного признания, но я ни на минуту не пожалела о том, что сказала ему о своих чувствах. Почему-то оказалось очень важным, чтобы он знал об этом.
— Касик, можно вопрос?
— Какой угодно.
— Почему ты никогда не был женат?
Он долго не отвечал, и я уже почти уверилась, что он ничего не скажет, но:
— На самом деле, никаких трагических подтекстов здесь нет. Просто сначала я считал себя слишком молодым, хотел пожить в свое удовольствие, и в конце концов девушка, с которой я в то время жил, устала ждать, когда я созрею, и ушла. Стыдно признаться, но я даже не сразу заметил ее исчезновение из своей жизни. Я был поглощен работой, мне нравилось преодолевать трудности, нравилось чувство победы, получаемое в итоге. Вскоре после этого мне в наследство достался «Санап-инт», и я понял, что на постоянные отношения у меня просто нет времени. То есть у меня были женщины, но ничего серьезного я от них не ждал. Потом, когда я стал посвободнее и смог отвлечься от бизнеса, выяснилось, что все приличные девушки уже заняты. Тем не менее, я готов был попытать счастья, но… В жизни произошла череда неприятных случаев, и я понял, что-то произошло и теперь женщин волнует только толщина моего кошелька. Во всяком случае, тех женщин, которые попадались на моем пути. В итоге, я решил, что одному живется гораздо лучше, и вопрос о женитьбе сам собой снялся с повестки дня. Вот, собственно говоря, и все.
— Да уж, тяжела жизнь восемьдесят четвертого миллионера нашей страны, — подразнила я, а он с подозрением прищурился:
— Издеваешься?
— Ничуть. Ты так бы и заблуждался в отношении женщин, если бы не появилась я, такая замечательная, позитивная и открытая для общения. Ну, я бы, конечно, предпочла встречу с первым миллионером необъятной Родины, но и восемьдесят четвертый для начала сгодится. Будем начинать с малого.
— Ты точно издеваешься, — сделал он вывод и буквально в два шага преодолел разделявшее нас расстояние. — Думаю, за это тебя придется наказать.
— Только не очень сильно, — улыбнулась я и придвинулась к нему ближе. — Я боюсь боли.
— Я не применяю силовые методы к женщинам, — заверил он. — У меня исключительно ласка.
В июле у меня должен был начаться отпуск, и мы с сестрицей собрались в Калининград в гости к двоюродному брату. Касьян, узнав об этом, констатировал:
— Ты меня бросаешь.
