Отнесясь без должного уважения к нашему запоздалому решению, многие зарубежные издатели восстановили первоначальную подпись «Полин Реаж», так, в частности, поступил американец Барни Россет, только что выпустивший в свет «Историю О» вопреки постановлению цензуры своей страны, и стал «рецидивистом», то есть совершил то же преступление и с «Картиной», издав ее под такой же строгой и точно так же оформленной обложкой, но, так сказать, с обратным знаком: черного цвета вместо белого. В последнем номере журнала, издаваемого в Берлинском университете под названием «Ландемен», о котором я уже упоминал выше, профессор Зипе, ответственный за учебное издание «Джинна» на немецком языке и весьма тонкий знаток и ценитель моих небольших работ, доказал при помощи точного и тщательного текстологического анализа, что якобы именно я автор и «Картины», и «Истории О», спрятавшийся за двумя различными, но довольно прозрачными псевдонимами.
Роман моей жены Катрин был тотчас же — и категорически — запрещен цензуройП9 Мишеля Дебре. Жером был вынужден сжечь несколько еще не сброшюрованных, перевязанных розовыми шелковыми ленточками экземпляров прямо на глазах чиновника из судебного ведомства, дабы избежать преследований за распространение запрещенного издания. Ему и так хватало неприятностей, — вполне справедливо утверждал Линдон, — из-за того, что он обнародовал многочисленные документы, имевшие касательство к «грязной войне», то есть к войне в Алжире, и он не был готов отказаться от дальнейшей публикации подобных документов, несмотря на то, что на него один за другим с разных сторон сыпались удары: обвинения во лжи и публикации фальшивок, штрафы, конфискации уже отпечатанных тиражей, угрозы ОАС и даже бомба, обнаруженная в его жилище. Жером Линдон опасался, что ослабит свое положение, если откроет «второй фронт», причем в той области, где он, вероятно, чувствовал себя менее уверенно и непринужденно. Что касается нас, то ни я, ни Катрин тоже не желали открытого противостояния и «силовых действий», в результате которых мы же могли бы и пострадать.
Зато по наущению — как мне кажется — Мориса Леру, музыканта и дирижера официального, то есть правительственного оркестра, одно очень высокопоставленное лицо из окружения де голая, чье имя я сохраню в тайне (так как человек этот стал слишком видным политиком), вернее, лицо, даже входившее в состав кабинета де Голля, решило позабавиться и повелело доставить в Париж некоторым привилегированным лицам, некоторым избранным, я бы сказал, под видом бандеролей с официальными бумагами, исходившими из правительственных учреждений, томики, избежавшие «костра инквизиции». Доставили их два мотоциклиста из канцелярии президента, обряженные в парадные мундиры.
«Картина» появилась вновь в печати и в продаже лишь какое-то время спустя, много, много позже. В Италии и Германии это произведение подверглось судебному преследованию и было осуждено за посягательство на добропорядочность, приличия и нравственность, причем вину автора отягчало, по мнению судей, подстрекательство к насилию, а по мнению судей за Рейном, сия вина усугублялась еще и нанесением оскорбления чести всего женского пола. В раю секс-шопов и так называемых «эрос-центров» феминистское лобби по-прежнему оставалось всемогущим. Так как во Франции взгляды на добропорядочность, приличия и нравственность изменились довольно быстро, то сегодня эта небольшая повесть или рассказ фигурирует в списке самых популярных, самых читаемых книг из серии изданий карманного формата. Организация, занимающаяся массовой продажей литературы по почте с предварительным заказом, вроде бы по определению призванная и обязанная крайне бережно обращаться с людьми добродетельными и высоконравственными, каким было подавляющее большинство ее клиентуры, умело подготовила общественное мнение и не побоялась издать без купюр эту книгу дополнительным тиражом в несколько десятков тысяч экземпляров в то время, когда у Грассе вышло второе произведение, на сей раз автобиографическое, подписанное тем же автором. Как довелось мне прочесть во «Франс-Луазир», Мишель Дебре из-за этого, должно быть, не одну ночь проворочался без сна в своей постели!
