Романески полностью

А: Не помню… Окна… (И тут словно бы наступает внезапное пробужденье!) Я не понимаю, о какой комнате вы говорите! Ни в какой комнате я с вами не была!

Молчание. Оба продолжают путь.

X: Вы просто не хотите вспоминать… Потому что боитесь.

В этот момент они стоят рядом в каком-то узком проходе. X преграждает женщине путь, та останавливается и опускает глаза на протянутую перед нею мужскую руку.

X (с нежностью): Этот браслет вы тоже не узнаете?

Он раскрывает ладонь: на ней лежит небольшой браслет, представляющий собою низку жемчужин, рассчитанную на тонкое запястье. Взглянув на него, А отворачивается, возможно, несколько смущенно.

А: Да… Нет… Когда-то у меня было что-то в этом роде.

Они идут далее, сначала молча, но постепенно разговор возобновляется.

X: И что с ним стало?

А: Не знаю… Должно быть, я потеряла его.

X: Давно?

А (после некоторого колебания): Не помню.

Они вновь останавливаются в каком-то узком переходе.

X (все так же ласково): Это случилось в прошлом году. И вы его не потеряли. о оставили его мне… как залог. На замке выгравировано ваше имя.

А: Да. Вижу… Но это имя самое распространенное. Да и все жемчужины схожи… Таких браслетов — сотни…

X: В таком случае предположите, что он ваш и что я нашел его.

Он протягивает браслет женщине, которая берет его, словно для того, чтобы получше рассмотреть, но, взглянув на украшение довольно бегло, надевает браслет на руку. Молчаливое шествие пары продолжается. Но вот X начинает говорить тихим, вкрадчивым голосом ясновидца.

X: Я очень хорошо помню комнату, где вы меня ждали. Верно, над комодом висело зеркало; в нем я увидел вас, как только потихоньку отворил дверь…

На какой-то момент мужчина замолчал, чтобы заговорить вновь со все возрастающим пылом.

X: Вы сидели на краю постели в чем-то вроде пеньюара… или дезабилье… белом. Я хорошо помню, что именно в белом; и на вас были тоже белые домашние туфли, а также этот браслет.

А: Нет… нет! Вы все выдумываете… У меня никогда не было белого пеньюара. Вот видите — то была совсем другая женщина!

X: Если вам угодно.

Молчание. Пройдя несколько шагов, X снова заговорил своим размеренным и в то же время страстным голосом.

X: Но ту комнату я помню отлично… Эти белые кружева, в пене которых вы тонули.

А (с некоторым подобием ужаса): Нет! Замолчите! Умоляю! Вы сошли с ума! (Непродолжительная пауза.)

X (нежно): «Нет, нет! Умоляю»… Я так и слышу ваш голос. Вам было страшно. Вам уже было страшно.

Молчание. Они вошли в холл. Догоняя женщину, X продолжает.

X: Страх владел вами всегда. Но в тот вечер он мне понравился. (Его голос, не теряя нежности, все более повышается.) Я наблюдал за вами, оставив один на один с этим вашим страхом… Я любил вас… В ваших глазах было нечто такое… Они говорили мне, что вы живете… я взял вас наполовину силой…

Дойдя до порога последней галереи, разумеется, довольно монументальной, А поворачивается к X, задержавшемуся в холле, и последний метр пятится, напуганная его безумным тоном. Постояв на месте, X вновь направляется к ней после слова «силой». Женщина повернулась и, намереваясь убежать, сделала шаг к выходу; X останавливается и произносит голосом почти что умиротворенным.

X: …вначале… вспомните… (Пауза.) Но нет… Пожалуй, не силой. (Конец фразы прозвучит уже за кадром.) Но об этом знаете только вы.

Камера, поворачиваясь, чтобы уследить за беглянкой, неожиданно открыла зрителю весь сад, тот самый, во французском стиле, каким он визуально представлялся с самого начала, с того времени, как наша героиня открыла его для себя.