Негромкий гул в зале постепенно усиливается и достигает максимума в ходе довольно медленного наплыва и остается таким на следующем плане. Мы снова видим комнату, идентичную той, какой она была в последний раз, то есть загроможденной мебелью и перенасыщенной декоративными элементами. А сидит на кровати в том же наряде из белого муслина. Фотографии, которые она только что достала из выдвижного ящика секретера, разбросаны вокруг нее: по кровати, ночному столику, коврам и т. д. Наряду со снимками видов сада, то тут, то там появляющихся на экране, в таком же беспорядке лежат фотоснимки сцены, происходившей в самой комнате (ее интерьер будет другим; см. ниже). А, не двигаясь, смотрит на пол, в особенности на изображение того, что вскоре случится (сцена изнасилования).
На неясном фоне всеобщей болтовни выделяются отчетливо прозвучавшие обрывки фраз:
Резкая смена планов. X поднимается по монументальной и безлюдной лестнице отеля, медленно ступая по середине маршей. Полная тишина; она будет стоять и в трех следующих планах.
И вновь комната, но такая, какой была до разгула украшательства: все дополнительные аксессуары исчезли, равно как и разбросанные повсюду фотографии. А находится все в той же позе; сидя на кровати и опираясь на расставленные по сторонам руки, она смотрит в пол. Не изменился и ее наряд — белое дезабилье. План фиксирован. Мы видим не самое женщину, а ее отражение в висящем над комодом зеркале (камера установлена довольно далеко). По прошествии нескольких секунд А поднимает глаза на зеркало и как бы через него пристально вглядывается в объектив камеры. Ее лицо внезапно приняло встревоженное выражение.
План тотчас меняется. Мы видим А в идентичном положении, среди тех же декораций, но теперь — от двери и не в зеркале; она повернулась ко входу; выражение лица совершенно изменилось (от страха? от чего-то еще?). План мгновенный.
Бросок камеры вперед: на этот раз съемка производится с близкого расстояния. Декорации прежние. Не изменившая позы А глядит в камеру, которая сейчас находится прямо перед ней. Женщина поднимает руки в неуверенном жесте самозащиты.
Стоящего на переднем плане X мы видим со спины. Сцена изнасилования довольно быстротечна и жестока. А опрокинута на спину. Поскольку X удерживает (одной рукой) руки женщины у нее за спиной и чуть сбоку, верхняя часть ее спины лежит на кровати не полностью. А отбивается, но безуспешно; она открывает рот, чтобы закричать, но склонившийся над нею X засунул ей в рот кляп, свернутый из подвернувшегося под руку нижнего белья. Действия мужчины точны, не суетливы. Действия А беспорядочны. Раза два мотнув головой влево и вправо, она уставилась широко раскрытыми глазами в лицо X, который наклоняется над ней все ниже и ниже… Разметавшиеся волосы жертвы. Ее растерзанная одежда.
Смена плана наплывом. Теперь перед нами длинный пустынный коридор, по которому довольно быстро передвигается камера. Освещение причудливое: в почти темном пространстве вдруг возникают выхваченные ярким лучом софита какие-то линии и детали.
Длинный лабиринт, не имеющий ни начала, ни конца или по меньшей мере производящий впечатление бесконечности. Тот же мрак, те же фокусы с освещением. Во всей гостинице более нет ни души. (Быть может, следует включить сюда небольшой фрагмент длинной галереи, с демонстрации которой начинается фильм, но которая на сей раз упирается в безлюдный зрительный зал с пустой сценой и пустыми креслами, составленными в надлежащем порядке, и т. д.). С началом нового плана вновь раздается голос за кадром.
Голос X:
Камера перемещается в ночной сад, где продолжает действовать установленным образом. Двигаясь по широкой и прямой как линейка аллее, она достигает X, стоящего в конце этих двух шеренг деревьев боком к объективу и, может быть, прислонясь к пьедесталу какой-то скульптуры.
