– Папа, что с нами будет? – Я подозревала, что он также услышал мой невысказанный вопрос:
Мы исчезали – и из сердец народа, и из наших собственных отражений в зеркалах. Мама по-прежнему не выходила на улицу. Она едва могла встать с постели из-за головной боли и плохого питания.
– Наша единственная надежда – это освобождение или смягчение сердец.
Он верил, что большевики – если они добьются своего, – будут держать нас здесь, пока мы не сгнием. Или убьют, прежде чем дело зайдет так далеко. До этого момента я цеплялась за надежду, что, может быть, они все-таки отправят нас в заброшенную деревушку, лишенных богатства и титулов, но живых, чтобы мы затерялись среди крестьян.
Даже эти смутные грезы теперь таяли.
– Можно ли смягчить их сердца?
– Не тебе их смягчать. От тебя зависит только кротость твоего сердца. Солдаты служат своей стране так же, как они служили бы мне, если бы я все еще был царем.
Я в это не верила. Если бы они были верны папе, то не участвовали бы сейчас в его изгнании и надвигающейся смерти. Я позволила себе скользнуть взглядом по Зашу. Они с Иваном дежурили по очереди, в саду или на лестничной площадке. Заш наблюдал за нами, как пустельга.[5]
Возможно, после нашей вчерашней улыбки он почувствовал себя обязанным вернуться к официальной холодности. Почему он так боится проявлять доброту?
Я отвернулась, чтобы он не мог читать по моим губам.
– А как же матрешка? Когда мы сможем ею воспользоваться?
На этот раз никаких кодовых слов. Сегодня утром я вытащила игрушку из тайника в корсете, но она все равно не открывалась, как бы сильно я ее ни крутила. Заклинание еще не было готово.
Папа остановился в дальнем углу, и я почувствовала на себе взгляды охранников.
– Настя, это как бриллианты в твоем корсете. Тот момент, когда мы используем заклинание, покажет, что мы бросаем вызов новому правительству. Это говорит о том, что мы несговорчивы. Использование заклинания вполне может спровоцировать нашу казнь. Вот почему, даже если она откроется, ты должна использовать ее только в самый последний момент.
Я подумала о Юровском, коменданте, который чуть не отнял у меня матрешку в Тобольске. Прикоснулась к груди, убедившись, что она все еще там.
– Заклинание не всегда действует так, как мы могли бы ожидать. Мы с вашей мамой использовали один слой чар, когда она была беременна Алексеем – просили, чтобы ребенок оказался мальчиком, чтобы у меня появился наследник. Мы не ожидали, что у нас будет ребенок с гемофилией, который, вероятно, не проживет достаточно долго, чтобы править.
– Полковник Николай! – крикнул Авдеев из окна над нашими головами. Я впервые услышала, что он использовал настоящее звание папы после отречения.
Отец посмотрел вверх.
– Да, комендант?
– Продолжайте прогулку… М-м-м, но прекратите разговаривать. – Опять напился.
Папа слегка поклонился.
– Как пожелаете.
Мы продолжили нашу прогулку, но не раньше, чем папа пробормотал:
– Я подозреваю, что матрешка откроет тебе заклинание в тот день, когда Белая армия спасет нас.
Он отстранил меня локтем. Чтобы избежать дальнейших подозрений, я оставила его и присоединилась к Марии в тени одной из берез. Она лежала на спине, удобно устроившись у ног Ивана. Тот бросал вверх маленькие лепестки сирени, а Мария пыталась поймать их пальцами, пока они не попадали в лицо.
Она хихикала, да и Иван не переставал смеяться. Чем больше он хохотал, тем более каменным становилось лицо Заша. Не прекращая ронять лепестки, Иван толкнул его локтем.
– Если ты не способен справиться с весельем, иди охраняй куда-нибудь в другое место.
– Я здесь, чтобы охранять
Решив поддержать шутливое настроение, я подняла руки, как боксер.
– От чего же? От хрупких женских кулачков?
Он отвернулся, ничего не ответив. Мои руки упали вниз. Мне требовался намек, что они имеют в виду.
Иван распахнул глаза.
– У Заша сложилось впечатление, что ваши голоса сирен
– Что? – фыркнула я и рассмеялась над нелепым суеверием, но чем дольше Заш стоял с бесстрастным лицом, тем больше улетучивалось мое веселье. Я осторожно шагнула к нему.
– Я не совсем понимаю, что Иван имеет в виду, но… мы не в силах сделать это, Заш.
Откуда у него такая идея? Может, потому, что он видел, как я искала заклинания в кабинете Авдеева?
Иван погрозил мне пальцем.
– А это именно то, что сказала бы сирена. Особенно под охраной…
– Иван. – Замечание Заша ударом грома рассекло легкомысленную атмосферу.
Я сложила кусочки головоломки вместе.
– Из-за Распутина? – Сколько бы мама ни убеждала нас не упоминать этого имени, люди все равно знали о нашей с ним связи.
При этих словах Мария села, и мы все четверо помрачнели.
– Вы думаете, что мы можем контролировать ваш разум из-за мага?
– Он бывал в вашем дворце чаще, чем сам царь. – Заш поднял брови, намек был ясен.
Острая несправедливость болезненно пронзила мою грудь.
