Романовы полностью

Заш вскочил на ноги, перекинув наши пожитки через плечо. Я схватила рюкзак и сгребла Джой – все, что могла со своими ранами.

– А как же Алексей? – в панике прошептала я. – Тебе придется нести его!

Заш уже был нагружен дорожными припасами, но не колебался. Он осторожно, но стремительно поднял Алексея, и мы побежали. Было неудобно, болезненно и громко. Мы издавали слишком много шума.

Я была уверена, что Юровский отстал от нас, – он тоже не спал всю ночь. Копал и избавлялся от трупов, командовал, строил планы и расхаживал взад-вперед. И все же у него были пули, которые могли догнать нас.

Куда бы ни вел нас Заш, я следовала за ним, придерживая юбку свободной рукой. Каждый шаг направлял стреляющую боль вверх по моим ребрам. Джой тихо сидела у меня на руках, прижимаясь к груди и матрешке. О небеса! Матрешка! Мы не сможем обогнать Юровского, пока у него есть карманные часы. Он охотится за игрушкой, и стрелки всегда укажут в сторону заклинания.

Я не могла отказаться от матрешки – не тогда, когда это спасет Алексея. И не могла ее спрятать, потому что Юровский обязательно найдет. Господи Боже! Что же мне…

– Заш! Стой! – ахнула я.

Он заскользил и остановился в болотистом местечке, покрытом мхом. Добравшись до него, я отпустила Джой. Она обежала вокруг наших лодыжек, радуясь, что высвободилась из моих рук. Затем я нырнула в один из рюкзаков за плечом Заша.

– Настя, что ты делаешь? – прошипел он. Преследователи были все ближе. Мы слышали не голоса, движения.

– Заклинания, – выдохнула я. – Его карманные часы обнаруживают их. Ему нужна матрешка. – Мои пальцы сомкнулись вокруг маленькой жестянки с заклинаниями облегчения. Одно из них я положила в большую матрешку, а другое оставила в банке. Затем отбросила жестянку как можно дальше влево, а пустую матрешку – вправо. – Ладно, пошли. Но тихо.

– Нам нужно и дальше бежать.

– Они нас услышат…

– Они найдут нас, Настя. Если его часы делают то, что ты говоришь, нам нужно убираться отсюда.

Не раздумывая больше, он рванул вперед, заставив меня догонять. Я тоже побежала, позволив Джой воспользоваться собственными четырьмя лапами, и молясь, чтобы мой план сработал. Эти заклинания заманили бы Юровского сюда. Возможно, он подумает, что это игрушка. Или я прячусь. И потратит несколько минут, следя за стрелками карманных часов, пока не отыщет оба заклинания.

Только тогда он поймет, что это отвлекающий маневр.

Я старалась не отставать от Заша, но даже с Алексеем на руках он умудрялся опережать меня. Каждый шаг посылал в мою грудь зазубренный шип боли, которая становилась все сильнее. Я больше не могла заставлять себя бежать.

Пришлось идти пешком. Вопреки зову инстинкта самосохранения. Но боль от пули, повредившей или даже сломавшей мне ребра, была невыносима. Заш заметил перемену в моем темпе, потому что оглянулся и замедлил шаг. Я хотела извиниться за слабость, но как можно оправдываться перед человеком, причинившим мне столько боли?

– Продолжай бежать, – сказала я ему.

Он шел в том же темпе, что и я.

– Нет. Мы пойдем вместе.

– Ради Алексея ты должен бежать!

– Если оставлю тебя здесь, ты нас потеряешь и не сможет найти.

Следовало сунуть ему в руку матрешку и заставить уйти, но упрямое, решительное выражение его лица подсказало мне, насколько бессмысленной будет эта попытка. Я вернула игрушку обратно в нижнюю рубашку.

– Куда ты вообще нас ведешь? В больницу?

Пугало, что я до сих пор слепо следовала за большевиком, инстинктивно доверяя ему. Подозрения вновь выбрались на поверхность, но на этот раз к ним присоединилась глубокая горечь. Нельзя расслабляться. Нельзя доверять Зашу, разве что если нет другого выбора. Как теперь.

– Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь.

Кому помочь? Ему? Алексею? Всем нам? Я еще не отдышалась, поэтому не стала задавать вопросов. Просто шагала за Зашем через лес по направлению к зоне боевых действий – Екатеринбургу. Вынужденная довериться человеку, который принимал участие в расстреле моей семьи.

Мы топали среди деревьев, безмолвно, но от усталости наши шаги становились все громче. Через каждые два шага я оглядывалась, уверенная, что увижу Юровского, идущего по нашему следу.

– Помни, он бодрствует даже дольше, чем ты. – Заш тяжело дышал. Теперь он нес Алексея на спине, как черепаха панцирь. – Как бы он ни хотел продолжать преследование, его солдаты слишком устали.

– Ты не слишком устал.

Хотелось бы согласиться с его логикой, но страх заставлял меня сомневаться. Если Заш держится так долго, Юровский тоже сможет.

– Моя энергия исходит из иного источника, нежели просто сила воли.

Он сказал это так тихо, что я почти не расслышала. А осознав, не сообразила, как реагировать.

Мы шли еще около часа, прежде чем остановились на опушке леса возле небольшого поселка, вероятно, недалеко от Екатеринбурга. Солнце низко висело в небе напротив нас, посылая тени маленьких резных домиков в сторону нашего убежища. Между деревней и деревьями тянулось длинное поле. Пересечь его – значит, оказаться на виду.