«Князь Александр Васильевич. Побеждал повсюду и во всю жизнь Вашу врагов отечества, не доставала Вас особого рода слава: преодолеть самую природу, и Вы и над нею одержали ныне верх», — написал полководцу император 29 октября 1799 года, пожаловал ему титул князя Италийского и произвёл в высший, чрезвычайный воинский чин генералиссимуса. Но по возвращении Суворова ждала опала. Павел разжаловал его из национальных героев за то, что полководец вёл себя противно новому воинскому уставу, «...имел, — сказано в императорском приказе от 20 марта 1800 года, — при корпусе своём по старому обычаю непременного дежурного генерала, что и делается на замечание всей армии». Кроме того, Павел не забывал, что в ближайшем окружении полководца вынашивались планы государственного переворота. Любимец фельдмаршала полковник А. М. Каховский замышлял поднять дивизию Суворова и двинуть войска на Петербург. Но сам генералиссимус затевать гражданскую войну не хотел: «Не могу. Кровь сограждан». И всё же после смерти полководца государь нашёл в себе силы отдать ему последний долг. Прямо с вахтпарада он выехал на Невский проспект, где двигалась в Александро-Невскую лавру похоронная процессия; снял шляпу, промолвил: «Прощай! Прости!.. Мир праху великого!» — и заплакал.
Он оказался во внешней политике в незавидном положении: не имея территориальных притязаний, вступил в коалицию во имя общеевропейских целей, в то время как его союзники решали собственные экспансионистские задачи. События в Швейцарии и Голландии раскрыли императору глаза на двойственную политику союзников, и в октябре 1799 года он разорвал союз с Австрией, а затем и с Англией, захватившей «его» Мальту. Император распорядился секвестровать все английские суда в русских портах. Приглашение к сближению последовало из Франции — она вернула русских военнопленных (около шести тысяч человек) с почестями, в новом обмундировании и с новым оружием. Как бы извиняясь за прошлое, Наполеон преподнёс Павлу драгоценный подарок — шпагу одного из магистров Мальтийского ордена, полученную от папы Льва X. Кстати подоспел и переворот ноября 1799 года, сделавший Наполеона первым консулом, а на деле — военным диктатором. «Я желаю видеть скорый и неизменный союз двух могущественнейших наций в мире», — писал Бонапарт Павлу 21 декабря 1800 года.
Павел интуитивно почувствовал, что республике во Франции наступает конец; Наполеон, в отличие от революционе-ров-узурпаторов, виделся ему защитником закона и порядка: «Он делает дела, и с ним можно иметь дело». Государь круто изменил внешнеполитический курс, начав переговоры с первым консулом. В инструкции тайному советнику Колычеву, направленному для переговоров в Париж, он советовал «расположить Бонапарта и склонить его к принятию королевского титула, даже с престолонаследием семейства»: «Такое решение с его стороны я почитаю единственным средством даровать Франции прочное правление и изменить революционные начала, вооружившие против неё всю Европу». В Петербурге считали, что Бонапарт должен освободить оккупированные французами государства, возвратить Египет Турции, передать России Мальту, «восстановить» на Святом престоле нового папу. В декабре 1800 года Павел предложил первому консулу совместную экспедицию семидесятитысячной русско-французской армии в британскую Индию и, не дожидаясь его решения, отправил донских казаков через казахские степи и Среднюю Азию на завоевание Индии. Император писал атаману Войска Донского В. П. Орлову:
«С.-Петербург, января 12-го 1801 года.
Англичане приготовляются сделать нападение флотом и войском на меня и на союзников моих — шведов и датчан; я готов их принять, но нужно их самих атаковать и там, где удар им может быть чувствительнее и где меньше ожидают. От нас ходу до Индии от Оренбурга месяца три, да от Вас туда месяц, итого четыре. Поручаю всю сию экспедицию Вам и войску Вашему, Василий Петрович. Соберитесь Вы с оным и выступите в поход к Оренбургу, откуда любою из трёх дорог или всеми пойдёте с артиллериею прямо через Бухарию и Хиву на реку Индус и на заведения английския, по ней лежащия...
Бог Вас благословит. Есмь Ваш благосклонный
Павел».
«С.-Петербург, января 12-го 1801 года.
