Индия, куда Вы назначаетесь, управляется одним главным владельцем и многими малыми. Англичане имеют у них свои заведения торговыя, приобретённыя или деньгами, или оружием, то и цель всё сие раззорить, а угнетённых владельцев освободить и землю привесть России в ту же зависимость, в какой они у англичан, и торг обратить к нам. Сие Вам исполнение поручая, пребываю вам благосклонный
Павел»54.
По плану, предложенному Павлом Бонапарту в 1801 году, французский и русский корпуса под командованием маршала Массены должны были идти на Индию Каспийским морем на персидский порт Астрабад и далее по суше через Герат и Кандагар. 40 казачьих полков (22,5 тысячи человек) уже двинулись в поход. Дворцовый переворот и гибель императора остановили эту операцию.
Павел полагал, что раз «время и обстоятельства» пока не позволяют России прочно утвердиться в Закавказье и «подробно» обустроить «тамошний край», нужно «составить» из благоволящих к России местных владетелей «федеративное государство», номинально зависимое от Петербурга и способное бороться с врагами без российской поддержки. Однако из этого плана ничего не вышло. В 1798 году умер главный союзник — картлий-ский царь Ираклий II; против его наследника Георгия XII выступили братья; в начавшейся междоусобной войне обиженные царевичи призвали на помощь отряды горцев и войска аварского хана. Царь обратился в Петербург с просьбой о присоединении к России Картли и Кахетии, наместниками которых стали бы его потомки, но умер, не дождавшись решения. 18 января 1801 года Павел издал манифест о переходе грузинского царства «в непосредственное подданство императорскому всероссийскому престолу» по просьбе самого грузинского народа для защиты страны от «несчастливых войн».
Павел, державший курс на максимальную централизацию государственного аппарата и предельное усиление личной власти монарха, окружил себя теми людьми, на которых считал возможным положиться и которых (И. П. Кутайсова, Н. X. Обольянинова, братьев Куракиных, А. А. Аракчеева, Ф. В. Ростопчина) отличали исполнительность, преданность и отсутствие собственного мнения. Но император никому безоглядно не доверял — за время своего короткого царствования сменил четырёх генерал-прокуроров. Управление государством почти полностью сосредоточилось в императорской канцелярии. Уже были готовы планы введения министерств, что представляло бы собой крупный шаг по пути бюрократической централизации.
Павел I отнюдь не был «демократом» — напротив, рассматривал дворянство как основную «подпору государства и государя». Однако если Екатерина II считала возможным даровать дворянам, а с ними и другим сословиям «фундаментальные» права, то её сын противопоставлял сомнительным «вольностям» представления о сословном рыцарском благородстве, бескорыстии и храбрости (не случайно российский император принял звание гроссмейстера католического рыцарского Мальтийского ордена Святого Иоанна Иерусалимского). Сплочённые волей государя дворяне должны были противостоять идеям французской революции, но этому, с точки зрения Павла, препятствовали неуместная свобода и «распущенность» дворянства, не желавшего безоговорочно служить государству.
Но горячность в политике недопустима. Павел умел быть милым и добродушно прощать, но мог прямо на балу объявить непонравившемуся человеку, что считает его «дураком». Он распорядился напечатать в германских газетах объявление: «Из Петербурга сообщают, что российский император, видя, что европейские державы не в состоянии примириться между собою, и желая прекратить войну, разоряющую Европу уже 11 лет, собирается выбрать место, куда он пригласит всех других государей, чтобы им встретиться друг с другом в честном поединке, имея в качестве оруженосцев, герольдов и судей своих просвещённейших министров и искуснейших генералов...» — и в то же время искренне считал, что только он может определять меру чести и достоинства своих дворян.
