– Нет, хочу в шахту, – заупрямился Столыпин, оглядываясь на Кармен. Бразильянка сердито скрестила руки на пышной груди. – Здесь, эээ, слишком много соблазнов, – Он принял мученический вид осужденного на смертную казнь. – Я все равно умру через двадцать три часа. Так пусть же я погибну в дикой шахте, но благородным человеком! Меня Гавриил научил.
– Чему? – Мелисса выглядела ошарашенной. Но все равно прекрасной. Ей чертовски шла эта короткая стрижка, очаровательно-кудрявая от повышенной влажности. – Чему он тебя научил? Как умереть через двадцать три часа?
– Он научил меня мужскому благородству! – торжественно провозгласил Столыпин.
– Ты просто смешон, приятель, – сказал Левинсон, подходя к Мелиссе. – Не слушай придурка. Где я и где благородство?
– Верно, – прищурилась Мелисса.
Левинсон метнул максимально пренебрежительный взгляд на мрачного испанца – насколько вообще можно облить презрением человека, на которого приходится смотреть задрав голову. Тот демонстративно высморкался в грязную тряпку, не обращая ни на кого внимания.
Левинсон адресовался к Мелиссе:
– Где ты была все это время? И зачем меня посылают в шахту?
Мелисса, мило улыбнувшись своему устрашающему кавалеру, перешла на немецкий:
– Боюсь, русский они немного знают. Ты еще помнишь Дойч?
– Я все помню, любовь моя, – ответил Левинсон с ужасным произношением.
– Твой акцент уродлив, – поморщилась Мелисса. – Но это неважно. Буду говорить коротко, чтобы ты все понял. Меня приняли за посланницу короля Испании Луиса Второго. Окружили комфортом. Этот милый мальчик по имени Карлос, – она покосилась на испанца в доспехах, – боится пальцем меня тронуть. Мечтает на мне жениться, чтобы приблизиться к королевскому двору.
– Каждый может надеть форму их армии и сказать, что он приятель короля, – с трудом собрал лексику Левинсон. – Почему они поверили вранью?
– Я доказала, что я человек неслучайный. Я знаю секрет философского камня.
– Нет, – сказал Левинсон. – Шоу «Воздушный замок» видели все. Но никому не удалось повторить трансмутацию. Ты знаешь не больше остальных.
– А вот и знаю, мой милый, – Мелисса самодовольно усмехнулась. – Точную формулу мне передал граф Вяземский.
– А, владелец секрета, – вспомнил Левинсон. Граф немало судился с программистами, просчитавшими формулу философского камня в прямом эфире «Всемогущего», и доказал-таки свои права на алхимический святой Грааль. – Негодяй.
– Но что будет с нами, Фрау Майер? – проныл Столыпин на превосходном немецком. Потом, видимо, вспомнил, что ему немного осталось на бренной земле, и добавил в голос немного безысходности и трагизма: – Я не для себя спрашиваю, мне-то уже все равно. Просто любопытствую, чтобы отвлечься от мыслей о неизбежной смерти. Но я не жалуюсь, нет! Как говорил Шиллер, «великие души переносят страдания молча». Я просто молчу и жду, когда мое сердце остановится. Коротаю время в светской беседе. Так что вы сказали испанцам про нас?
Левинсон пригляделся к обер-камергеру. Что-то не похож он был на умирающего. Даже и красные пятна на щеках прошли. Мелисса закатила глаза, как давеча и сам креативный директор:
– О Майн Готт, Семен, когда ты прекратишь неистово жалеть себя? Даже не собираюсь интересоваться, почему ты так уверен, что скоро отправишься на небеса.
– Но… – вякнул Семен.
– Неинтересно! – отрезала Мелисса. – Про индианок и Кармен я сказала, что это новые рабыни короля, которых я везу Луису по спецзаказу. А магниты Луису Второму якобы нужны, чтобы построить доселе невиданный, парящий в воздухе памятник.
– Кому? – задал глупый вопрос Столыпин.
– Что кому? – не поняла Мелисса.
– Памятник.
– Себе, разумеется, – вздохнула Мелисса. – Не рабыням же. Семена они считают нашим поваром, а тебя, Габриэль, ловцом жемчуга.
– Чего? – растерянно переспросил Левинсон на чистейшем русском. Испанец подозрительно на него посмотрел, но потом отвлекся на серию чихов с последующим вытаскиванием грязной тряпки.
– Ловец жемчуга, ныряльщик, – нетерпеливо перевела Мелисса и снова перешла на немецкий: – Мне нужно было объяснить, зачем ты с нами. Карлос решил, что ты мой любовник и хотел тебя убить. Из аркебузы. Слишком глупый финал нашего путешествия. Я ему наплела, что у нас тобой ничего нет и ты нам нужен только для того, чтобы искать жемчуг в Апуре. Будто бы король заказал жемчужную корону для своего нового магнитного памятника. Карлос простой вояка, он не в курсе, что жемчуг не магнитится, а потому успокоился на твой счет.
– Почему же нас всех до сих пор не отпустили? – встрял Столыпин. – Король Луис ведь ждет! – прибавил он по-русски, очевидно, специально для Карлоса, который одарил его высокомерным взглядом.
– Они совсем не дураки, – призналась Мелисса. – Поверили мне во всем, но на всякий случай решили проверить. Отправили гонца в Каракас, к наместнику короля. Как только гонец вернется с интересным известием о том, что наместнику ничего не известно о моем вояже по джунглям, нас тут же и пристрелят. В лучшем случае – отправят вниз, добывать чертов свинец.
– Не понял! – возмутился Левинсон. – А почему меня уже сейчас отправляют под землю?
