5 декабря 1796 года гробы Екатерины II и Петра III на двух катафалках доставили в Петропавловский собор, где 18 декабря 1796 года и были погребены по соседству с могилами Петра I, Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны.
Там они пребывают до сего дня.
Историю отношений Павла I с Нелидовой не рискуют выставлять в качестве «факта» аморальности Императора. В свое время ещё историк Е.С. Шумигорский с документами в руках опроверг нечистоплотные измышления на сей счёт.
Зато имя другой женщины спрягают без устали до настоящего времени. Это – княгиня Анна Петровна Гагарина, урожденная Лопухина (1777–1805). Она – дочь сенатора Петра Васильевича Лопухина (1744–1827), получившего при Павле I княжеский титул, и Прасковьи Ивановны, урождённой Левшиной. В феврале 1800 года девица Лопухина вышла замуж за генерал-майора князя Павла Гавриловича Гагарина (1777–1850).
О том, что Лопухина-Гагарина являлась «любовницей» Императора, уверенно повествуется во многих сочинениях. Одним из первых этот сюжет «раскрутил» уроженец Германии, сделавший себе имя в России в качестве историка, Александр Густавович Брикнер (1834–1896). Его главные работы, неоднократно издававшиеся, посвящены Петру I, Екатерине II и Павлу I. Книга «История Павла I» вышла в Москве уже в новом тысячелетии.
В своих сочинениях он совершенно беззастенчиво шельмовал Императора Павла как «душевнобольного». Однако этим историк не ограничился. Он прямо называл Анну Лопухину-Гагарину «любовницей», изменявшей мужу без всякого стыда. «Из достоверного источника мы знаем, – изрекал учёный муж, – что Лопухина, выйдя замуж за Гагарина, покинула своего мужа, чтобы всецело принадлежать Государю».
Подобное утверждение должно было на чём-то основываться. Неужели Брикнеру удалость получить какие-то свидетельства самого интимного свойства, которые обосновывали столь безапелляционное заключение? Ничуть не бывало. В качестве «достоверного источника» он ссылался на книжку некоего Фр. Бинемана «Из времён Императора Павла», изданную в Лейпциге в 1886 году и целиком построенную на пересказе исторических анекдотов и сплетен. Никаких доказательств любовной связи Павла и Анны Лопухиной-Гагариной никто не привёл.
До сего дня данный сюжет всё ещё и воспроизводится по методике Брикнера…
Павел Петрович не просто был увлечён, но именно влюблён в Анну Лопухину – тому действительно есть немало подтверждений, в том числе и со стороны самого Императора. Однако его влюблённость являлась в чистом виде рыцарским увлечением, совсем не подразумевавшим обязательное плотское наслаждение. «Любить» и «обладать» – в русском языке понятия отнюдь не тождественные…
Некоторые считают, что история возникновения отношений между Императором и Лопухиной – продукт «интриги», во главе которой стоял пресловутый Кутайсов, намеревавшийся свести на нет влияние на Павла Императрицы и Нелидовой. В качестве менторов при «верном Иване» назывались такие имена, как Ростопчин и Безбородко. Ясное дело, что тут трудно отделить «зерна от плевел», но подобная точка зрения была широко распространена. Её принимали на веру такие лица, как и Мария Фёдоровна, и Нелидова. В этом смысле существует весьма показательный документ – «Записки» барона К.А. Гейкинга (1752–1809).
Барон Гейкинг происходил из курляндских дворян и до 1796 года был председателем суда в Митаве. Удивительное служебное возвышение началось с приходом к власти Императора Павла. Барон становится сенатором, тайным советником и президентом Юстиц-коллегии по делам Лифляндии и Эстляндии. В 1798 году барон впал в немилость и был выслан в свое курляндское имение. Взлет карьеры Гейкинга был связан с тем, что он был женат на баронессе Ангелике – дочери мадам де Лафон (Делафон), директрисы Смольного института, с которой в теснейших дружеских отношениях находилась Е.И. Нелидова. Естественно, что Гейкинг входил в «партию Императрицы и Нелидовой» с самого начала своего пребывания в Петербурге и прекрасно был осведомлен о настроениях, царивших на «женский половине» Двора. Вот как барон излагает начало конца «влияния» Марии Федоровны и Нелидовой. Дело происходило в Москве, куда Император прибыл 11 мая 1798 года для проведения военных учений.
«Императора встретили в Москве, – пишет Гейкинг, – восторженно… Преисполненный радостью, он сказал Кутайсову в тот же вечер: «Как отрадно было сегодня моему сердцу! Московский народ любит меня гораздо более, чем петербургский; мне кажется, что там меня гораздо более боятся, чем любят». – «Это меня не удивляет», – заметил хитрый Кутайсов. «Почему же?» – удивился Император. «Не смею выразиться яснее». – «Я приказываю».
И далее, как повествует Гейкинг, Кутайсов «открыл глаза Государю» на причину столь разного восприятия. «Обещайте мне, Государь, не передавать этого ни Императрице, ни фрейлине Нелидовой». После получения подобного заверения Кутайсов продолжал:
