«Дама сердца» на первых порах ничего у коронованного почитателя не просила, и это бескорыстие только увеличивало расположение, а потому он, как истинный рыцарь, стремился предвосхитить её желания и делать то, что должно было быть радостным и приятным ей. Когда же он узнал, она «ненароком» проговорилась, что давно любит князя Павла Гавриловича Гагарина (1777–1850), который в тот момент находился в армии А.В. Суворова, то немедленно послал гонца с приказанием вернуть князя в столицу, где в феврале 1800 года по воле Самодержца была устроена пышная свадьба.
Постепенно Анна Петровна стала всё-таки кое о чём просить повелителя, и самая главная ее просьба: не встречаться больше с Е.И. Нелидовой. И такое обещание Павел Петрович дал и его сдержал: последние полтора года жизни он ни разу не виделся с человеком, которого многие годы считал своим ближайшим другом…
Борьба против «женского ига» скоро завершилась полной победой. Первой жертвой нового курса стал военный губернатор Санкт-Петербурга Фёдор Федорович Буксгевден (1750–1811), которому в 1897 году Павел присвоил титул графа. Собственно, повод к удалению от власти подал не сам граф, а его супруга – графиня Наталья Алексеевна, урождённая Алексеева (1758–1808), имевшая чрезвычайно «длинный и острый язык». На призывы быть осторожной в разговорах, графиня повторяла, как заклинание: «Я – женщина и говорю, что думаю».
Утверждали, что хотя она официально числилась дочерью полковника Алексеева, но «на самом деле» являлась внебрачным ребёнком Григория Орлова от его связи с Екатериной II. Так или нет было на самом деле, точно неизвестно, но известно, что графиня Буксгевден на все лады спрягала «негодяев», стремившихся подчинить Императора своему влиянию после майской поездки в Москву в 1798 году. Естественно, что о подобном «непотребстве» донесли Императору, расписав и, как водится, приумножив и насочиняв небывшее. Кара была неизбежна, и она последовала.
Самое важное было то, что графиня Буксгевден являлась близкой подругой Екатерины Нелидовой и, естественно, вместе со своим супругом принадлежала к «партии Императрицы». Всем было хорошо известно, что именно Мария Фёдоровна и Нелидова добились назначения Ф.Ф. Буксгевдена на важнейший пост в Империи годом ранее. 25 июля 1798 года Буксгевден был отстранён от должности, а 5 сентября его участь была окончательно решена: ему было приказано выехать из Петербурга.
Граф с графиней отправилось в своё имение в Эстляндии, в тот самый замок Лоде, куда некогда собиралась заточить Павла Екатерина II. Этот замок Павел подарил Буксгевдену, а теперь он становился местом ссылки и для семейства графа Ф.Ф. Буксгевдена, и для… Нелидовой.
По горькой иронии судьбы в церкви при замке был похоронен мёртвый ребёнок Цесаревны Натальи Алексеевны от её связи с графом А.К. Разумовским. Об этой могиле мало кто знал – Екатерина II приказала всю эту историю держать в секрете.
«Милая Катенька» не могла смириться с несправедливостью, она прекрасно знала имена «мерзавцев», нанесших руками Императора свой подлый удар. Она не могла больше оставаться в Петербурге, видя, как началось ниспровержение всех друзей и добрых знакомых. Пал Буксгевден, пали братья Куракины и Плещеев, удалён барон Гейкинг, изгнан статс-секретарь Государя князь Ю.А. Нелединский-Мелецкий (1752–1828).
Повод к удалению последнего развеял окончательно сомнения. Стало ясно: Император удаляет всех высших сановников, преданных лично Марии Фёдоровне. Нелединский, находящийся в родстве с Куракиными, которому покровительствовала Императрица, сам рассказал историю своего служебного падения. 21 июля 1798 года Нелединский поздно вечером возвращался из покоев Марии Фёдоровны, где вообще-то по протоколу находиться без соизволения Монарха в поздний час не имел права. В коридоре Петергофского дворца Нелединский натолкнулся на Императора с его тенью – Кутайсовым. Последний при встрече радостно возопил: «Вот кто следит за Вами днём и ночью и всё передаёт Императрице». Видно было, что эта мысль давно уже муссировалась в окружении Самодержца, который воскликнул: «Вот как, значит, всё это – правда». Не прошло и нескольких дней, как Нелединский исчез из императорского окружения навсегда.
Нелидова после изгнания семьи Буксгевден, понимая, что теперь уже новые люди будут задавать тон при Дворе, чтобы избежать унижений и ухмылок придворных, решила последовать за Буксгевденами в изгнание. В семье графа она была давно «своей», а с графиней Натальей они – задушевные подруги.
Это был, конечно же, демарш, и, возможно, Екатерина Ивановна надеялась, что Император не допустит отъезда старого друга и продемонстрирует свое благорасположение. Она написала ему письмо, где объяснила причину своего решения. «Я не искала ни почестей, ни блеска, – напротив, я оставляю их с радостью», – восклицала Нелидова. Она отметала все подозрения в отношении нелояльности графа и графини Буксгевден и высказывала уверенность, что это – результат интриги таких людей, как Кутайсов.
