Казалось бы, женитьба принца Гессенского не имеет касательства до русских дел. Император Николай I так не считал. Александр – Царский родственник, и здесь все имело значение. Император чрезвычайно разгневался и самим фактом, и тем, что его даже не сочти нужным заблаговременно оповестить. Он узнал о том лишь после того, как 14 октября 1851 года в австрийском городе Бреславле состоялось венчание. Через две недели Александру Гессенскому, состоявшему на русской военной службе, сообщили Царскую волю: ему на год запрещено возвращаться в Россию, а его супруге – навсегда.
Император Николай Павлович всегда воспринимал морганатические браки чуть ли не как личное оскорбление. Трудно даже было вообразить, какой бы гнев вызвало известие о намерении дочери Марии. То, что она – любимица, ничего не меняло. Отец не делал никаких скидок в своих требованиях для детей. Сердечные увлечения дочери никакой роли не играли. Все личное всегда должно оставаться на потом. Главное же – долг.
Мария Николаевна за свою жизнь так измучилась «царскородным служением»: вышла замуж, не испытывая к своему супругу сильного влечения, которое и потом не появилось. Сын пасынка Наполеона герцог Лейхтенбергский был такой сухой, напыщенный, да к тому же и хворал постоянно. Великая княгиня могла бы на пальцах перечесть светлые моменты их супружества.
Когда встретила графа Строганова, то лишь тогда поняла, что значит любить, узнала, что значит быть любимой. Граф – образованный, учтивый, тонкий ценитель красоты. И дочь Царя, тридцатипятилетняя вдова, трепетала при встрече с ним, как какая-нибудь несмышленая провинциальная барышня, встретившая наяву свою заветную мечту – героя модного французского романа из жизни средневековых рыцарей. Граф Григорий Александрович и стал ее рыцарем.
Их связь началась еще при жизни герцога Лейхтенбергского, а после смерти супруга Великая княгиня уже не представляла себе жизни без «Жоржа». Позже ее наперсница и задушевная подруга Татьяна Потемкина на упреки в «недостойном попустительстве» этому браку говорила, что «темперамент Марии Николаевны не позволяет ей обходиться без мужа, не впадая в грех».
Так или иначе, но Царская дочь приняла решение, которому возлюбленный не смел перечить, хотя понимал, что рискует очень многим. Не исключено, что ему скоро придется коротать свои дни в изгнании, в каком-нибудь «Богом забытом» уголке дикой Сибири. Причем ссылка – далеко не самое страшное, что могло грозить. Не исключался и «белый камень» (надгробие). Граф со смирением, не ропща, принял свою участь, так как давно уже любил Марию и ради нее готов ко всему.
Летом 1854 года в уединенном селе Петербургской губернии Гостилицах – в церкви родового имения ближайшей приятельницы Великой княгини Татьяны Борисовны Потемкиной (1801–1869) – состоялось обручение, а 4 ноября того же года Царская дочь пред алтарем соединила свою жизнь с графом Строгановым. Свидетелем по чину бракосочетания были: князь Василий Андреевич Долгоруков (1804–1868) и граф Михаил Юрьевич Виельегорский (1787–1856).
Первый состоял военным министром, и раскрытие его участия в церемонии неминуемо бы привело к крушению всей служебной карьеры. Но за сестру так просил брат-наследник Великий князь Александр Николаевич, что князь, питавший к Цесаревичу огромную симпатию, не устоял.
Второй же свидетель, Михаил Юрьевич Виельегорский, доводился старшим братом управляющему двором Великой княгини Матвею Юрьевичу, и первоначально Мария Николаевна к своему управляющему с деликатной просьбой и обратилась. Но граф испугался и предложил пригласить на эту роль своего брата, известного столичного «любителя муз», композитора и скрипача-любителя (по определению композитора Шумана «гениальнейшего из дилетантов»). Михаил Юрьевич слыл человеком рассеянным, «немножечко не от мира сего», и Государь вряд ли подверг бы его тяжелому наказанию.
Брачная церемония проходила в домовой церкви Великой княгиня в самом центре Петербурга – в Мариинском дворце. Со священником тоже вышла вначале «закавыка». Духовник Марии Николаевны отказался. Сослался на то, что «не имеет права» совершать церковные церемонии без оповещения о том своего прямого начальственного иерарха – протопресвитера всех придворных церквей Василия Борисовича Бажанова (1800–1883). Пригласили опять сельского священника из Гостилиц. Тот не мудрствуя быстро сладил дело, вслед за тем сразу же подал в отставку, получив от молодоженов щедрое вознаграждение.
Помолвка и венчание Великой княгини держались в большой тайне. Хотя о ней было осведомлено немало людей, но никто не обмолвился и словом, прекрасно понимая, что царский гнев может настичь не только тех, кто организовывал противозаконное действие, но и тех, кто знал, но молчал. Царь так и ничего не узнал.
