Тебе неведом порт приписки.
Обрывки якорных цепей
стучат в борта со звоном низким
и в пустоту кричат
– Ничей!
И в судовом журнале пусто -
ни строчки… Даже флага нет.
Молчит корабль, призрак будто -
без экипажа, без теней.
Тебе скитаться и скитаться.
Наградой – штили и шторма.
Судьба «Летучего голландца»
на тыщи лет предрешена.
Зачем? Раскаянья не будет –
молитвы некому изречь.
И пусть тебя боятся люди
и зарекаются от встреч.
Каждый вздох твой и выстрел из глаз у меня на учёте.
Я, рискуя, тебя по секундам у неба краду.
Между нами всё сложно, как в фильме Лукино Висконти,
в том, который мы смотрим с тобою у звезд на виду.
Почему-то не верю в фатальность экранных трагедий:
как за пару часов можно важное что-то узнать…
Бог создал мои руки для этих пугливых коленей -
он любитель, я знаю, прекрасного и меценат.
Ты привычно мне мстишь, ты меня невзначай обольщаешь
этой странной улыбкой, полярным сиянием глаз.
На молчанье твоё я под стать тишиной отвечаю,
но идут на экране субтитры –
Как велика Ойкумена
Её горизонт не догнать
Не добраться до края
Не втиснуть в пространство её бесконечность
Видим на ощупь
Внимаем лишь эхо
И сердца сосуд заполняем
И в тапочках мягких крадёмся за смыслом
Пытаемся снять отпечатки потоком сознанья
И вздорные символы чертим,
Но тщетно…
Продолжим…
Нам это так надо…
У тебя в волосах два стилета,
а в самой голове беспорядок.
Стынет сердце и кровь даже летом.
Ты на Альфе Кита, если рядом.
Беспричинно всегда хмуришь брови,
точишь пилкой опасные чувства,
добавляешь во взгляд что-то вроде
обещанья – не будет вам спуска.
Жизнь твоя – ахтунг! минное поле -
из подвохов, интриг, компроматов,
ожидание риска и боли,
а иначе и жить скучновато.
На лице боевая раскраска.
Бьёшь ногами не часто, но метко.
По легенде – совсем не опасна,
но, похоже, служила в разведке.
Всё на свете шифруешь стихами,
бесполезными для перехвата.
В каждой строчке одни криптограммы,
ну а в целом – шедевры де-факто.
Через жизнь ты идешь не по «зебре»,
обгоняешь, но только по встречке.
И дай волю, ты даже на небе
нарисуешь словечко покрепче.
Ни при чём здесь характер стервозный,
но тебе слишком часто встречались
то козлы, что паслись виртуозно,
то подруги с подлянкой в финале.
Ничего, скоро кончатся войны,
выйдешь тихо, без помпы, в отставку.
Будешь фильмы смотреть про шпионов
и сидеть у подъезда на лавке…
Дрожит раздетая берёза,
Перечеркнув мое окно.
Ещё не время для морозов,
А так – название одно.
Ещё промочит ноги слякоть,
Ещё холодный дождь всплакнёт.
Ещё оттает сердца мякоть,
А для чего – и не поймёт.
На час назад послушно, чинно,
Переведём свою судьбу.
Вкус ванилина и стрихнина…
И не стереть морщин на лбу.
Сколько ива плакучая
Пролила тихих слёз…
Счастье было по случаю,
Да и то не всерьёз.
Сколько так тебе маяться
У неспешной реки?
Всё колышется платьице
От ветров и тоски.
Наклонилась на краешке,
И подол по воде…
Невиновная каешься,
Руки к небу воздев.
Только солнце неяркое
Пожалеет тебя.
Может быть в жизни всякое,
Но не жить, не любя.
Прилетит птица певчая,
Будет петь дотемна
О разлуке со встречами,
И что ты не одна…
Я по венам плыву твоим.
Эти реки текут на юг.
Я такой у тебя один -
Не любовник, даже не друг.
Сам не знаю толком, кто я:
То ли выдох твой, то ли вздох,
То ли тень слепая твоя,
Или блик на журнале
Разгоню остывшую кровь,
Разожгу пожары в груди.
Сколько ты себя не готовь,
А зима уже – позади.
И куда не кинь, всюду клин,
И засада из дураков.
Но бушует адреналин:
Гонит в сердце твоих жерновов.
Тянет омут меня на дно,
Да и сердце пошло в разнос.
Знаю, сходят с ума вдвоём,
Только тонут потом поврозь.
В проеме арки – лунный свет…
Кто сотворил такое чудо?
И на устах готов ответ,
Но я не вымолвлю покуда…
И льётся млечным колдовством
Неизрекаемая тайна
На землю, улицу и дом…
И на меня, совсем случайно.
Жаклин Дю Пре живёт, а не играет.
Летит смычок, поёт виолончель.
И струны Страдивари оживают
Капризом дней, бессонницей ночей.
А в тонких пальцах плачет ветер страсти,
То чаек крик, то нежности волна.
Жаклин, ты смерти больше не подвластна,
Судьба – на все остаться времена.
И пройден век, а ты опять живая.
Летит смычок, поёт виолончель.
Тебя заждались ангелы из рая -
Им надоела райская свирель.
Звезда твоя горит и не сгорает,
Ей нет покоя в этих небесах.
Жаклин Дю Пре опять для нас играет…
И грустная улыбка на губах.
В жизни нашей столько опечаток,
пишем в сердце буквы, да не те…
Потому в письме я буду краток,
как на новгородской бересте.
Я тебя не вижу и не слышу,
но дыханье чувствую твоё….
Ты дана мне, ангел, кем-то свыше,
чтоб писать с ошибками вдвоём.
