С лёгким вызывающим криком Сибирочка бросилась на зверей и, весело смеясь, стала возиться с ними на полу клетки. Публика уже не кричала теперь «браво». Публика затихла и, затаив дыхание, следила за этой опасной игрой хищных диких зверей с ребёнком. Сделай Сибирочка хоть одно неверное движение, не пришедшееся по вкусу львам, и звери разорвали бы в одно мгновение свою укротительницу. Это отлично понимала публика и, чуть дыша, смотрела на арену.
Белокурые волосы девочки спутались с золотистыми гривами страшных зверей. Её руки попадали то и дело в их горячие пасти, её пальчики теребили их за уши, дёргали их за волосы, хлопали по ноздрям, из которых валил пар. Наконец, крикнув что-то звонко и задорно, Сибирочка вскочила на ноги… И тут публика буквально замерла от ужаса при виде того, что произошло вслед за этим.
Сибирочка быстро подбежала к Цезарю и, заставив его лёгким криком усесться перед нею, обеими ручонками схватила его огромную морду и широко раскрыла пасть зверя.
Тут публика не выдержала и громко ахнула всем театром. А маленькая белокурая головка в это время очутилась в пасти Цезаря между двумя рядами острых зубов зверя…
Сибирочка открыла свой розовый ротик и, улыбаясь своими чудно разгоревшимися синими глазками, запела песенку о львах – царях пустыни, попавших нежданно в неволю к людям…
Страшно было видеть эту миниатюрную детскую головку, беспечно распевающую в огромной пасти великана-льва…
Синие глаза сверкали, как две чудные сапфировые звезды на фоне багрово-чёрного нёба чудовища.
– Довольно! Довольно! – кричала публика, и, когда улыбающаяся, хорошенькая, как полевой цветок, Сибирочка выбежала из клетки, оглушительным восторгам зрителей не было конца.
– Браво, Сибирочка, браво! – кричали сидящие в ложах, в партере и на задних скамьях на самом верху.
– Молодец! Браво! Она лучше Никса! Она смелее Никса! И такая крошка! Такая малютка! Никс – великан перед нею! Где же Никсу проделать всё это! Браво, браво! – слышались отдельные голоса.
Нарядная девочка в ложе кричала громче всех.
– Папа, – дёргала она за руку отца, не отводя глаз от весело раскланивающейся с публикой Сибирочки, – папа, позови её к нам сюда!
Я хочу её видеть! Хочу! Хочу!..
– Этого нельзя, моя девочка. Этого нельзя, – успокаивал её господин в чёрном, – маленьких артистов не пускают в публику…
– Кто не пускает? Кто смеет не пускать? Несносные! Противные! – горячилась девочка. – Отчего не пускают?.. Я хочу! Я хочу!
А если не пускают, так я вот что сделаю!..
И не успели господин и молодая дама остановить девочку, как она схватила коробку с конфетами, лежавшую у неё на коленях, быстро рванула ленту, связывавшую её локоны, и, перевязав на скорую руку этой лентой коробку, широко размахнулась и бросила коробку вниз к ногам изумлённой и растерянно улыбающейся Сибирочки.
– Ну, чего стоишь? Бери! Тебе ведь! – услышала в ту же минуту Сибирочка голос Никса у своего уха и увидела бледное, исковерканное злою гримасою лицо мальчика.
«Что с вами, Никс? Отчего вы рассердились?» – хотела было спросить она мальчика, но он так сердито взглянул на неё и так больно сжал её пальцы, схватив её за руку и увлекая с арены, что вопрос так и замер на губах девочки.
Было ясное весеннее утро. Стоял красавец-май. Все артисты труппы театра «Развлечение» сидели за завтраком. Миловидная Герта, как настоящая взрослая хозяйка, оделяла всех кушаньями. Элла, сидя подле своей любимой госпожи, не сводила с неё глаз. Подле Эллы приютилась Сибирочка, а рядом с Сибирочкою – Андрюша. Дети весело болтали на странном смешном языке, который вряд ли был понятен им самим. Это делалось для Эллы, которую лишь восемь месяцев тому назад привезли из Африки и которая не умела говорить иначе, как по-негритянски.
Весело вспоминали дети последнее представление, во время которого белокурая девочка из ложи бросила Сибирочке коробку конфет.
– Я не раз встречала эту девочку на улице, – проговорила Герта, – она, должно быть, очень богатая и важная барышня. На ней всегда такие нарядные костюмы, и ездит она в экипаже, запряжённом парою прекрасных рысаков.
– О! – подняла палец кверху Элла, догадавшись, о чём шла речь, и стала делать уморительные гримасы, желая изобразить свой восторг перед маленькой русской госпожой.
– А всё-таки ты, милочка, лучше её! – улыбнулась с чрезвычайной нежностью Сибирочке Герта. – Если б ты знала, какою красоточкою ты выглядела в клетке у львов! И такая смелая, такая храбрая! Признаться, у меня сердце ёкнуло, когда я увидела твою головку в пасти этого свирепого Цезаря.
– Да, маленький мисс у нас совсем молодец. О, она, эта малютка, перещеголяет Никса! – вмешиваясь в разговор детей, произнёс мистер Билль, завтракавший за отдельным столом с директором, его тёткой, господином Ивановым, главою акробатов, и клоуном Дюруа.
Мистер Билль редко хвалил кого-нибудь, и поэтому все очень удивились его неожиданной похвале.
