– Успокойся!.. Я сделаю всё, чтобы избавить твою мать от заслуженных ею неприятностей, и сегодня же буду просить кого следует избавить её от наказания, от тюрьмы.
И, махнув рукой, не слушая горячих излияний благодарности со стороны Никса, князь поспешно вышел из гостиной.
Прошло несколько дней. Было ясное весеннее утро. В той же большой и просторной детской зале, где несколько недель тому назад маленькая княжна, хозяйка этой залы, угощала свою подругу, Аля, Андрюша и Сибирочка, совсем уже оправившаяся от пережитых потрясений, играли в мяч. Дети так увлеклись своим занятием, что не заметили, как вошёл князь и остановился, любуясь прелестной картиной. Чернокудрый красавец мальчик и две беленькие и воздушные, как сильфиды, девочки кружились и прыгали, догоняя мяч.
Сибирочка была сегодня особенно оживлена. Её прелестное личико разгорелось, щёчки покрылись румянцем, синие глаза блестели, как звёзды.
Князь с неизъяснимой нежностью и тихой грустью смотрел на неё, удивляясь, как он мог не признать столько времени своего родного ребёнка, между тем как теперь он узнал бы его из тысячи других, ему подобных. Князь забыл одно: он оставил свою девочку в лесу, когда ей было только девять месяцев от роду, а в этом нежном возрасте все маленькие дети почти всегда бывают похожи друг на друга.
Взволнованный и потрясённый, он думал в эту минуту: «Дитя окрепло настолько, что может узнать истину! Сегодня я могу сказать ей всё…»
И тут же он ласковым голосом позвал девочку:
– Сибирочка, подойди ко мне…
Девочка бросила игру и подбежала к князю. Она уже успела привыкнуть к нему и полюбить в короткое время этого доброго, ласкового человека. За ней подбежала и княжна Аля, подошёл и Андрюша.
– Довольно, дети, играть сегодня. Я пришёл к вам, чтобы рассказать одну небольшую быль, которая захватила меня сегодня всего. Надеюсь, вы охотно выслушаете её, – далеко не спокойным голосом произнёс князь.
– Рассказывай, рассказывай, папа! Я так люблю тебя слушать! – прыгая, кричала княжна Аля. – Как это интересно, должно быть!
Ты говоришь, это быль? Значит, то, что ты собираешься рассказать, правда? – суетилась она, усаживая в кресло отца.
– Да, это случилось со мною, когда я был молод, – произнёс князь и сел.
Княжна поместилась на скамеечке у его ног. Андрюша и Сибирочка присели несколько поодаль на стульях.
– Это было давно, девять лет тому назад, – начал князь, и голос его дрогнул при этом. – Однажды по большому сибирскому лесу ехали сани, запряжённые парой лошадей. Была ночь и стужа, бушевала метель. Путников было трое в возке: отец, малютка-дочь и её кормилица-няня. Мать девочки умерла лишь два месяца тому назад, и её овдовевший муж ехал со своей девятимесячной дочуркой в имение друга, находившееся в глуши Сибири, чтобы развеять хоть немного свою тоску после смерти любимой жены. Вдруг нежданно-негаданно на путников напали волки. Спасенья не было, и молодой отец, боясь за участь своего дитяти, велел ямщику остановиться, вышел из саней, снял с себя шубу и, закутав в неё ребёнка, привязал его к дереву ремнём, чтобы волки не могли добраться до малютки. Он едва успел сделать это, как звери бросились на несчастных путников и загрызли их почти всех насмерть. Только отец девочки спасся каким-то чудом. Охотники из ближайшего посёлка услышали крики и стоны в лесу и поспешили на помощь как раз вовремя.
Несчастный путник ещё дышал. Они подобрали его и унесли к себе в посёлок. Ребёнка же не нашли. Вскоре охотники дали знать другу путника о месте нахождения несчастного. Друг приехал и увёз больного за границу. Здесь его болезнь приняла тяжёлый оборот. Четыре года больной пробыл в чужой земле и только посылал оттуда письмо за письмом в русские газеты, в Россию. Это были публикации с просьбами вернуть ему пропавшего ребёнка или сообщить что-либо об участи последнего. Но никто не мог сделать этого. Дитя не находилось… Девочка не пропала, однако. Как потом выяснилось, на другое утро после нападения волков её нашёл в сибирском лесу старый птицелов. Он взял малютку к себе и воспитал её как умел. Этого птицелова люди звали дедушкой Михайлычем…
Тут дрожащий и без того голос князя задрожал сильнее и разом оборвался. Во всё время своего рассказа он не сводил глаз с Сибирочки, следя за ней. Сначала девочка вспыхнула до корней своих белокурых волос, когда князь упомянул о привязанном в дремучей тайге на дереве ребёнке. Потом прозрачная бледность покрыла всё её нежное, прекрасное личико. Синие глаза её расширились и, горя ярко-ярко, впились теперь в лицо князя. Её сердечко забилось так сильно, что она должна была прижать к нему руку, как бы сдерживая его удары…
Взор князя встретился со взором ребёнка.
Точно молния сверкнула перед обоими в этот миг.
Точно солнце засияло и озарило всё то, что находилось до сих пор в тумане. Неописуемое волнение охватило обоих. Князь как будто преобразился. Грусть исчезла с его лица… Безумная отцовская любовь и бесконечная нежность изменили его преображённое, благородное, не по годам состарившееся лицо…
