Груздев закутался в плащ-палатку, подобрал под себя углы, затих. Мирский с волнением ожидал от него дальнейших признаний, ему казалось, что сейчас приоткроется ему нечто удивительное в душе Груздева. Но Груздев только попросил сонным голосом:
— Ну-ка давай на ночь стиховину какую-нибудь…
Мирский, который в тот год был влюблен в Багрицкого, начал с воодушевлением:
Но тут Груздев снова захрапел. Мирский вздохнул и продолжал читать стихи для одного себя, беззвучно.
Сочнев подошел к радисткам. Вера подняла голову.
— Товарищ лейтенант, не мешайте спать.
— Так я думал…
— Думать не ваше призвание. Какая холодная ночь!..
Сочнев рванул с плеча куртку.
— Прикройте ноги — согреетесь.
— Это все, что вы можете предложить?!
— А чего вам хочется?
— Глоток вина!
— Где ж взять?
— А я и так знаю, что вы из-под земли не достанете! — Смеясь, она спрятала голову под телогрейку и что-то прошептала Соне, они обе прыснули.
Через несколько минут Сочнев, разбудив Митю, распорядился:
— Дуй по-пластунски к фельдшеру, бери фляжку со спиртом — только чтоб не разбудить! Всем выдать по сто грамм. Понял?
— Ты же помнишь, перед нашим выходом сюда товарищ комиссар предупреждал…
— Разговорчики! — Сочнев презрительно усмехнулся. — Утром, может, бой! А вы тут собственной тени боитесь! К тому же… люди замерзли…
Митя в растерянности оглянулся и увидел расплывшуюся физиономию Очерета.
— Не лякайсь, Митя! Сто граммов! О це командир! Отец ридный! Митя, ты мужик або баба?
Последнее замечание окончательно лишило Митю мужества, и он пополз к спящему Птицыну за фляжкой.
Первые сто граммов Сочнев поднес Мите, как герою торжества. Митя ухарски выпил залпом, выпучил глаза и угрожающе посинел. Наконец он перевел дыхание, жалко улыбнулся и закричал:
— Гитлер капут! Ура-а!..
— Гуляй. Митя! Вместе будем фрицев бить, вместе водку пить! Разбудить медицину! Поднести медицине!
Митя подполз к Птицыну и залаял у него над ухом. Тот вскочил, схватился за маузер.
Очерет радостно завопил:
— Бережись! Медицина клизму заряжает!
С поста прибежал Мирский:
— Товарищ лейтенант, на посту очень слышен шум в лагере.
— Ну и что? Ты на посту?
— На посту.
— Ну и стой. Привыкли прятаться. Пускай Гитлер от нас прячется!
— Что тут у вас происходит? — удивился Птицын.
Сочнев подмигнул окружающим:
— Ребята в лесу трофейную водку нашли… Митя, поднеси ему.
— Вот здорово! — Птицын потер руки, причмокнул и с аппетитом выпил. — Хорошо! А то озяб…
— Ну как?
Птицын щелкнул пальцами.
— Градусов пятьдесят, шестьдесят…
Очерет аж застонал:
— Ой, не можу!.. Признав свояка!..
Птицын с подозрением оглядел хохочущих товарищей:
— Откуда здесь в лесу водка?
— Из-под земли достали! — громко сказал Сочнев, чтобы все слышали. — По желанию одной прынцессы. Сейчас и ей поднесем…
— Моя фляжка! Свинство! Как не стыдно! Хамство!
— Сам же пил, — засмеялся Сочнев.
— Командиру отряда доложу! В Москву! Вернемся с операции — под суд!
Сочнев поскучнел:
— Ладно, брось.
Но Птицын рассвирепел:
— Брось?! А тебя ранят, чем раны обработаю? Куда скальпель положу?
— Клади куда хочешь. Вот еще…
— Та що ты, Птица? В армии завсегда медицинский спирт пьют! — успокаивал его Очерет. — Батько, дозволь заспивать?
Сочнев картинно развалился у пня:
— Давай «Галю».
Но только Гриць затянул «Ой ты Галю, Галю молодая…», рядом с ним неожиданно появился Базанов. Он устал, взмок, фуражка сдвинута на затылок, на коленях глина — видно, немало поползал у насыпи.
— В чем дело? — тихо спросил он.
— Входим в спортивную форму! — Сочнев попытался незаметно принять более скромную позу. — Митя, поднеси командиру!
— Постой! — так же спокойно сказал Базанов и отвел Сочнева в сторону. — Откуда водка?
Сочнев попытался острить:
— Партизан водку из дуба выдоит!
— Серьезно спрашиваю.
— Ну, у фельдшера было.
— Он сам дал?
— Какая разница! Сашка, делов-то!.. Трахнем по сто грамм.
— Лейтенант Сочнев, кто взял у фельдшера спирт?
— Я велел.
— В другой раз за это расстреляю! — мягко сказал Базанов, поглядывая на Сочнева снизу вверх с виноватой улыбкой, будто заранее прося извинения за то, что непременно это сделает.
И Сочнев сорвался:
— Стреляй сейчас! Стреляй перед строем! Пока ты в Москве отсиживался, я тут полгода фрицев бил! И ты меня учить хочешь? Они до Волги дошли, а мы должны под кустом сидеть, молчать в тряпочку?!
— У нас есть задание.
— С кем ты его выполнять будешь? Народ надо спаять, сплавить…
— Водкой?
— Да, и водкой. Не барышни.
Сочнев еще пыжился и кричал, но разговор уже кончился.
Базанов махнул рукой:
— Распорядись оставшийся спирт отдать фельдшеру. И немедленно.
— Иди к черту!
Не обратив на это никакого внимания, Базанов стал устраиваться у костра.
— Посплю маленько, а то умаялся… На уклоне там местечко весьма удобное… Через два часа разбуди, Сочнев.
Когда Митя подошел к Сочневу, тот все еще стоял возле Базанова и сосредоточенно рассматривал верхушки сосен, покачивающиеся в светлеющем небе.