Даниель молча наблюдала за ним со стороны. Он подошел к ней и спросил, можно ли сесть рядом с ней, она отвернулась к окну. Коди не стал настаивать и уселся позади нее. Все его тело болело, а что творилось в его душе… Он рисковал жизнью, чтобы произвести на нее впечатление, а она даже на него не взглянула. Хорошо, она не хочет с ним разговаривать. Чувствует себя обманутой и преданной, он понимает. Но ведь и он сердился на нее из-за Молли. Наверное, сейчас они оба не в состоянии трезво оценивать ситуацию. Им нужно время, чтобы остыть. Жгучая обида должна утихнуть, и тогда он обязательно поговорит с Даниель.
Свернувшись калачиком, Даниель лежала в своем спальном мешке. Утро выдалось холодное. У нее сильно болела голова, ее тошнило. Она подумала о том, что, наверное, таким бывает похмелье, только она пьяна не от виски. Ложь. Как она ненавидит ложь! За всю ночь она ни на секунду не сомкнула глаз. Никогда не забудет выражение лица Коди в тот момент, когда Молли выехала на арену верхом на Конфетке. Должно быть, в то мгновение он заново пережил смерть жены. Ну вот, она снова его жалеет, а ведь он лгал ей все это время. Зачем? Бесшумно подошла Молли. В этот день девочка играла роль миротворца. Она предложила помочь Даниель с завтраком. И хотя ни о чем не спрашивала, было видно, что у нее на языке вертится миллион вопросов.
– Я пообещала папе, что никому не скажу, кто он на самом деле, – наконец проговорила она.
– К чему такая таинственность?
– Он много работает, очень много, а репортеры так нас донимают, что, даже когда у него появляется свободная минутка, нам не удается побыть вместе. Вот бабушка и предложила нам отправиться в это путешествие. Мы так редко бываем вдвоем вдали от всей этой суеты…
Даниель не знала, что сказать. Молли продолжала:
– Он ненавидит то, как люди начинают вести себя, когда узнают, что он звезда, особенно женщины. Папа называет их «золотоискательницами». Даниель, послушайте меня, он не хотел вас обидеть. Коди… – она запнулась. – И я тоже не хотела.
Молли так искренне попросила прощения, что Даниель растаяла. Наверняка бедняжке тоже досталось от отца. Каждый из них троих усвоил свой урок.
– Неважно, по какой причине, – тихо сказала Даниель, – ложь всегда причиняет боль. Ты знаешь, как трудно верить тому, кто не сдерживает обещаний? Спроси у Линн. Я не понимаю, почему твой отец лгал мне, но по крайней мере он никогда не давал мне обещаний, которых не мог выполнить. Вот и все, что я могу сказать по этому поводу.
Молли виновато опустила глаза. А Даниель вдруг подумала, что сама только что покривила душой, заявив, что Коди ничего ей не обещал. Поцелуи – тоже обещания, и ей отчаянно хотелось верить, что эти обещания не были пустыми. Она ласково посмотрела на сникшую Молли.
– У тебя замечательный отец, Молли, и ему было очень тяжело видеть тебя на лошади – ты должна была предупредить его.
– Я знаю, – прошептала девочка.
– Ну а что касается моих чувств… Ты понимаешь, твой папа считает, что мы с тобой сговорились.
– Я ему сказала, что это не так. Утром первым делом все ему объяснила. Извините, Даниель…
Даниель больше не могла сопротивляться. Солнце светило так ярко, а глаза Молли были так грустны…
– Давай забудем об этом, – сказала Даниель и распахнула объятия.
Молли немедленно бросилась к ней и дала волю слезам. Как же эта девочка истосковалась по теплу и пониманию… Разве можно на нее обижаться? Бедняжка хотела доказать, что она уже взрослая, а вышло все наоборот.
Приготовив завтрак, Даниель почувствовала себя гораздо лучше. Жизнь уже не казалась такой беспросветной. Завтракали молча. После завтрака Коди подошел к Даниель и предложил ей прогуляться. Молли и Линн, чувствуя себя без вины виноватыми, вызвались помыть посуду.
Коди и Даниель шли молча, и лишь когда фургоны остались далеко позади и никто не мог их услышать, Коди неловко кашлянул.
– Молли сказала, что обманула тебя. Извини, что поспешил и несправедливо тебя обидел. И еще мне очень жаль, что ты узнала о моей профессии не от меня. Непростительно было скрывать от тебя правду. Бог свидетель, я пытался тебе все рассказать, но каждый раз что-то мешало, что-то меня останавливало…
Лицо Даниель оставалось непроницаемым.
– Я не жду, что ты простишь, но хочу, чтобы ты знала, что с тобой мне было необыкновенно хорошо… Я боялся, что твое отношение ко мне изменится, если я во всем тебе признаюсь. Наверное, просто опасался, что тому чувству, что вспыхнуло между нами, придет конец.
– Как ты смеешь продолжать лгать мне? Ты думаешь, я ничего не понимаю? – внезапно взорвалась Даниель. – Как ты мог? Я влюбилась в тебя как школьница, а ты даже не сказал мне своего настоящего имени! Как ты посмел рисковать своей никчемной жизнью прямо у меня на глазах, когда я даже не успела сказать тебе, как сильно тебя люблю! – Она ударила кулаком ему в грудь.
Коди был обескуражен. Кажется, она только что призналась ему в любви, но зачем же так кричать? Он поймал ее руку.
– Ты уже достаточно меня наказала, женщина.