Что касается Годдардов, они были явно шокированы и выразили свое неудовольствие, когда Джеймс позвонил им в Лоукаст-Вэлли, чтобы сообщить приятную новость. Чарльз раздраженно напомнил своему сыну, что тот обещал ему дождаться конца лета и только потом принимать какие-нибудь серьезные решения. Дина заплакала в трубку и сказала Джеймсу, что он просто разрушает свою жизнь. Они оба явно дали понять, что и слышать не хотят ни о какой Кэролайн Шоу и, что бы ни говорил Джеймс, они не собираются менять свое мнение. Теперь Джеймс и Кэролайн стояли перед дилеммой: приглашать ли его родителей? Или лучше не надо? И вдруг если они их не пригласят, то еще больше настроят их против Кэролайн? Или, получив приглашение, те откажутся приехать? А если приедут, то как поведут себя? Может быть, будут улыбаться и притворяться, что рады за новобрачных? Или будут мрачными как туча и своей неприязнью омрачат этот счастливый день? Кэролайн не могла ничего сказать по этому поводу, да и Джеймс тоже. Он задумывался над тем, что погорячился, пообещав Кэролайн, что ее с радостью примут в его семью. Всегда он был для них загадкой, а теперь они становились загадкой для него.
А как быть с родителями Кэролайн? Ей хотелось бы, чтобы ее мать была рядом с ней, когда она скажет «да». Или по крайней мере, как Кэролайн вскоре поняла после долгих раздумий, ей хотелось видеть ту мать, которую породило ее воображение, которой та могла бы быть. Мэри Шоу не было рядом, когда Кэролайн стала скаутом. Не было на выпускном вечере в школе и в тот день, когда она нашла работу на Ворт-авеню. Мэри Шоу была слишком поглощена своими проблемами, чтобы разделять минуты радости и триумфа в жизни дочери. Единственное, в чем Кэролайн была уверена полностью, — это в том, что Эл Шоу будет незваным гостем на свадьбе. На церемонии официального празднования их счастливой судьбы не было места насилию и злым силам. Но опять же — как она могла пригласить мать, не пригласив отца? Таким образом, их родители представляли собой неразрешимую проблему. Джеймс был настроен куда более оптимистично.
— Я считаю, что следует пригласить моих родителей и сестру, — сказал он. — Если они не захотят приехать, то пусть сидят дома. Если они приедут и будут высказывать недовольство, то это мои проблемы, как разобраться с ними. Но я искренне верю, что в конце концов они полюбят тебя так же, как и я.
Его слова тронули Кэролайн, потому что она знала, как сильно ему хотелось, чтобы это было правдой.
— Ты уверен, что они не будут возражать против самой церемонии нашего бракосочетания? — спросила она. — Мне казалось, что они принадлежат к тем людям, кто предпочел бы для своего сына торжественную церемонию в большом соборе и пышную свадьбу.
— А я считаю, что им даже понравится скромная свадьба, — парировал Джеймс. — Особенно после того цирка на трех аренах, который состоялся, когда Эмили выходила замуж. Мама сказала потом, что была на грани нервного срыва, пока организовывала все это.
— Когда ты говоришь, то все становится таким простым, — со смехом сказала Кэролайн, благодарная ему за эту уверенность, даже несмотря на то, что совсем не разделяла ее. — Ну вот, ты решил проблему своих родителей. А что мы будем делать с моими?
У Джеймса на все был готов ответ.
— Скажи своей матери, что ты хотела бы видеть ее на свадьбе, но желательно одну. Она поймет. А если не поймет, значит, так суждено.
Мэри Шоу все поняла, но когда Кэролайн перезвонила ей, чтобы уже официально пригласить ее, мать вежливо отклонила приглашение, сославшись на то, что сломала на работе руку и теперь не в состоянии приехать в Мэн.
— Сломала руку на работе? — спросила ее Кэролайн, не веря своим ушам. — Сидя за столом в страховой компании?
Кэролайн знала, что все это ложь. Скорей всего, Эл Шоу снова устроил скандал и побил мать. Для Кэролайн оставалось загадкой, почему Мэри продолжала с ним жить, и эту загадку она никогда не сможет решить.
— Что ж, твои родители не могут приехать, а вот мои собираются, — сказал Джеймс, после того как снова поговорил с Годдардами. — Эмили тоже.
— Ты счастлив, любовь моя? — спросила его Кэролайн. Ведь несмотря на всю его браваду по поводу того, что совершенно неважно, будет ли его семья на свадьбе, Кэролайн прекрасно понимала, что ему это далеко не безразлично. Наоборот. Несмотря на всю свою независимость и бескомпромиссность Джеймс искренне любил своих родителей и сестру, и он всей душой хотел бы уничтожить разногласия и социальные различия между ними и Кэролайн.
— Ну конечно, я счастлив, — ответил Джеймс.
Его радостное настроение передалось Кэролайн, и она, вся во власти сладких предчувствий и надежд, стала вместе с Джеймсом планировать свадьбу, исходя из их вкусов и представлений о таких церемониях.
— Никаких выдумок, — снова и снова повторял Джеймс. — Все должно быть скромным и прекрасным. Совсем как ты.
