Романтика любви полностью

Она любила Джека так сильно, что не могла даже выразить это словами. Он был смыслом ее жизни, связующим звеном с бессмертной душой Джеймса, частью самого дорогого ей человека, ушедшего так рано. Иногда, когда Джек улыбался и на его щеках появлялись ямочки, когда смотрел на нее своим лукавым взглядом, его сходство с Джеймсом становилось просто поразительным, и у Кэролайн непроизвольно наворачивались на глаза слезы. Джек был для нее самым драгоценным подарком судьбы, и она думала о том, что, наверное, просто сошла с ума, когда после гибели Джеймса погрузилась в свою депрессию и чуть не потеряла и его.

Они жили маленькой дружной семьей. Кэролайн помнила, какой нелюдимой она была в детстве, а Джек, наоборот, был очень общительным. Он любил играть со своими школьными товарищами, с Селмой, которую он видел каждый день и которую очень любил, с Тамарой, его второй крестной матерью, которая вместе со своим герцогом часто навещала их и обходилась с ним так, как будто он был принцем Чарльзом. Джек свободно общался с клиентами в магазине матери, куда Селма приводила его после школы. Даже с родителями своей мамы. Когда он спрашивал о дедушке и бабушке с отцовской стороны — о Годдардах, которые даже не подозревали о его существовании и которые в свое время ясно дали Кэролайн понять, что не желают ничего ни слышать, ни знать о ней, — она целовала его и говорила:

— Родители твоего папы живут очень далеко отсюда, дорогой. Очень-очень далеко.

— А они когда-нибудь приедут к нам в гости? — спрашивал он.

— Нет, дорогой, — отвечала ему Кэролайн. — Думаю, что нет. Но они нам и не нужны. Ведь нам хватает, что мы любим друг друга?

— Конечно, мама. Мы любим друг друга больше, чем все люди на свете, — отвечал Джек, как будто у них с Кэролайн это какая-то своя тайная игра.

— Так сильно? — спрашивала Кэролайн, притворяясь удивленной.

— Даже еще сильнее! — отвечал Джек, обнимая ее. А потом с улыбкой менял тему на более интересную для себя. Это был счастливый, здоровый ребенок, и Кэролайн постоянно клялась себе, что сделает все возможное, чтобы он таким и оставался.

Что касается работы, то она была для Кэролайн больше, чем лекарство от ее горя. Работа помогла ей вернуть уверенность в себе — ту уверенность, которую пробудил в ней Джеймс, когда они были вместе. Оннаучил ее, как снова получить работу в «Элеганс». Онпознакомил ее с Сисси Макмиллан и посоветовал принять предложение Сисси руководить ее магазином. Онвсегда был рядом, вдохновляя Кэролайн, заставляя быть лучше, внушая ей, что она умная, талантливая, красивая, что она сможет добиться всего, чего захочет, — даже открыть собственный магазин. Благодаря работе Кэролайн снова стала собой. Она часто размышляла над этими годами, которые прошли в трудах и заботах. Да, это были нелегкие годы, и не проходило дня, чтобы она не вспоминала Джеймса, не сожалела, что его нет рядом. Но работа — сначала торговля в пансионе Селмы, потом в ее квартире и, наконец, открытие магазина, — ежедневная работа — это то, что Кэролайн могла контролировать и направлять, развивать и улучшать и что никогда не подведет ее. И она не сдастся, никогда не выпустит этот шанс из рук.

— Мама! — В кухню, где беседовали Селма и Кэролайн, вбежал Джек. Золотистые локоны на его голове спутались, голубые глаза сияли. — Можно я пообедаю сегодня с тобой в магазине? Селма приведет меня туда после школы. Правда, Селма?

Кэролайн ласково посмотрела на сына. Да, у нее будет трудный рабочий день. Да, ей не будет хватать времени. Но она ни в чем не могла ему отказать. Больше того, она не могла отказать себе в радости в середине дня провести с ним хоть полчаса.

— Конечно, дорогой. — Кэролайн наклонилась и обняла Джека. — Мы возьмем сандвичи с ветчиной и кресс-салатом у дяди Пьера. Тебя это устроит? У нас будет экспресс-обед.

Джек радостно кивнул.

— А можно я с тобой поеду в «Павильон» за сандвичами? — спросил он, надеясь, что целых десять минут покатается на машине, пока они будут ехать от магазина матери на Ворт-авеню. Даже когда он был совсем маленьким, Кэролайн брала его в кафе Пьера Фонтэна. Джеку очень льстило, что Пьер обслуживает его как взрослого дядю, а еще ему нравилось совать пальцы в клетку с пугливыми разноцветными тропическими птичками.

— Посмотрим, — сказала Кэролайн, вставая. — А теперь, мои дорогие, мне пора бежать. Увидимся в полдень, хорошо?

— Конечно, мама. Пока! — сказал Джек, целуя ее на прощание.

— Ты там не очень переутомляйся в своем магазине, — сказала ей Селма, которая тоже пользовалась каждым удобным случаем зайти в «Корпорацию "Романтика любви"» — единственный в ее жизни бизнес, в который она вложила свои деньги. Даже сама мысль о том, что часть магазина — ее личная собственность, была приятна, хотя Селма не считала себя серьезным партнером.

— Кстати, а я могу участвовать в твоей лотерее? — спросила она Кэролайн, когда та была уже в дверях. — Мне теперь не помешал бы лифтинг, и бесплатное обслуживание в салоне Элизабет Арден звучит очень заманчиво.

Кэролайн рассмеялась.